Уэн Спенсер - Тинкер

— Я был вынужден, — ответил тот.

И тогда она его ударила. Первый раз это был просто глупый девчоночий шлепок, но потом она поняла, что Рики не осмелится причинить ей боль, и тогда ударила его во второй раз, со всего размаху. А потом еще и еще. Весь ее страх превратился в гнев и обрушился на него. Рики перехватил ее правое запястье; Тинкер, сильно наступив на его голую ногу, успешно вывернулась. Рики упал. Рядом на столе лежали инструменты. Она схватила тяжелый гаечный ключ и попробовала достать его ключом. Рики перехватывал большую часть ее ударов, и тогда она отбросила ключ и схватила со стола ломик.

Рики отполз назад, выставив вперед руку.

— Тинкер, прости меня! Прости! Я вправду об этом сожалею. Но когда я приехал в Питтсбург, я должен был либо сделать это, либо умереть ужасной, ужасной смертью.

Тинкер остановилась. Ломик лежал у нее на плече. Она тяжело дышала. Но остановили ее вовсе не его слова, а внезапное понимание того, что она в самом деле может убить его и орудие убийства — у нее в руках. У него уже текла кровь изо рта, из носа, из пореза, рассекшего всю щеку. Чем-то попала она и по глазу Рики, отчего белок приобрел шокирующе красный цвет. Все его руки были в синяках, полученных при парировании ее ударов. Судя по странному виду его ступни, Тинкер сломала ему какую-то кость. Она могла бы забить его до смерти, но что бы ей это дало? Уж конечно, не свободу. И она оказалась сейчас в его положении: либо сделать, либо быть замученной до смерти; весь мир сделал ставку на продукт ее интеллекта…

«Подумай, дурочка, и не реагируй».

— Ладно, я тебя прощаю. — Тинкер опустила ломик, но не отбросила в сторону.

По словам агентов НСБ Даррека и Бриггс, кто-то похитил нескольких ученых. Теперь понятно, что это сделали они. Конечно, ученые либо отказались работать над созданием ворот, либо пытались бежать. А может, просто исчерпали терпение Томтома. А она, Тинкер, стала лишь последней жертвой. Провидица говорила: дверь остается открытой. И ничего с этим не сделаешь. А Тинкер — ключевая фигура… Если бы она сказала сейчас: «Отвалите!», они просто убили бы ее и нашли кого-то другого. Но у нее, однако, есть какое-то средство, которое должно остановить их. Ну почему та чертовка не сказала какое?

Чио опять что-то говорила Рики на языке они. Тинкер с раздражением посмотрела на нее и подумала: а не стукнуть ли и ее пару раз этим ломиком? Можно было бы, наверное, попросить охранников, и они бы подержали ее, как того маленького они. Взгляда Тинкер оказалось достаточно, чтобы Чио закричала от страха и отбежала за пределы досягаемости:

— Нет, нет, я прекращу!

— Отлично. — Тинкер отложила ломик. — Теперь мы понимаем друг друга.

— Да, — сказал Рики, отирая с лица кровь. — Я думаю, что понимаем.

— Да ты спишь хоть когда-нибудь? — раздраженно спросила Чио.

— Иногда сплю. — Не отрывая глаз от компьютера, Тинкер повернулась на футоне и уперлась ногами в стенку. — А иногда нет.

Чио заскулила.

За исключением солнечного света, других удобств в мастерской не предусматривалось. Поэтому, проведя несколько часов на ветхой табуретке, скверно игравшей роль стула в «рабочем кабинете», Тинкер вернулась в спальню. Она была очень недовольна тем, что Рики скопировал с ее домашней компьютерной системы все, чего недоставало в материалах, похищенных они после убийства ее отца. Он создал также отдельный файл, в котором разместил собственные записи. Рики явно пытался самостоятельно спроектировать ворота и ушел довольно далеко, подтверждая тем самым степень по физике, полученную в Калифорнийском технологическом. В общем, знания и талант этого тэнгу серьезно выделяли его из толпы прочих они.

Кроме того, Рики внес в компьютер все статьи по теории ворот, которые были опубликованы с того времени, как у китайцев появились чертежи ее отца. Некоторые из них оказались на китайском, но остальные — переведены, и, к счастью, аккуратно. Здесь же обнаружилась целая папка чертежей построенной космической станции и гиперфазовых ворот вместе со схемами энергопитания обоих объектов. Чтение файлов привело Тинкер к выводу, что какой-то они, знакомый и с физикой, и с магией одновременно, сумел расшифровать и расплывчатые записи ее отца, относящиеся к так называемому «Кодексу Дюфэ».

Тинкер знала все статьи, появившиеся после постройки ворот: западные ученые пытались задним числом спроектировать устройство, которое китайцы создали, казалось, едва ли не из воздуха. Поэтому она взялась за свежие, появившиеся в последние три месяца, публикации. И параллельно делала записи в рабочем окне.

А вот материалов пропавших без вести ученых в папке оказалось очень мало. Ее это сильно испугало. Она проверила, не отправил ли Рики загруженные файлы в корзину, позабыв потом ее очистить. Оказалось, она не ошиблась! Тинкер нашла в корзине дневник, который вел в заключении Генри Рассел. Ее потрясла железная воля этого человека. Он упорно сопротивлялся они, пока те не начали мучить его, сначала вырвав последовательно все пальцы левой руки, потом кисть, а потом и всю руку. В конце концов, очевидно, они сломали ему все, что можно и нельзя, и, после нескольких полубредовых слов, написанных Расселом, вероятно, в состоянии болевого шока, дневник внезапно обрывался. Тинкер решила удалить мрачный файл насовсем.

Все это время она размышляла и над словами провидицы. Что, что осталось недосказанным? Впервые увидела Тинкер в ее молчании хайзенбергианскую логику: предвидение будущего, а следовательно, и способность избежать его, усложняет избрание правильного направления. Вероятно, провидица не хотела сбивать Тинкер с некоего пути, который она выбрала бы сама как единственно возможный. Эх, вот бы отыскать ключ к тому, что, предположительно, она должна сделать! Отвечать они категорическим отказом не стоит — это доказал умерший Генри Рассел. Но и полное сотрудничество с ними невозможно.

В полном изнеможении Тинкер уронила компьютер на футон и подошла к окну посмотреть на звездное небо. В небе висела полная Луна, совершенно такая же, как на Земле или на Эльфдоме. Тинкер стала искать планеты, которые месяц назад, на Эльфдоме, стояли так близко друг к другу…

— Прекрати смотреть в окно, — простонала из своего угла Чио.

— Почему?

— Потому что от этого у меня болит голова.

— Почему это у тебя болит голова оттого, что я смотрю в окно?

— Потому что ты маленькая глупая фальшивая эльфийка, а все это — глупая трата моих способностей. Разве мое предназначение только в том, чтобы быть твоей надсмотрщицей? Ты никогда не спроектируешь эти ворота, и мое время и старания пропадут зря.