Вячеслав Грацкий - Разлом

— Почему? — прошептала она. — Почему мне так тяжело? Что я делаю не так? Я должна посвятить себя служению высшей силе. Эта сила — причина и источник всего сущего, причина и источник вселенской любви. Как можно сравнить с этим любовь мужчины и женщины? Это несоизмеримые вещи! Но если так, почему мне так больно? Почему мое сердце разрывается на части?..

— Потому что ты дура!

Селена в ужасе отпрянула от ручья, ей показалось, что голос прозвучал именно оттуда. Сердце заколотилось с такой силой, что девушка невольно прижала руки к груди, словно надеясь удержать сердце на месте.

— Госпожа Селена? — послышался от костра встревоженный голос неко.

Селена успокаивающе помахала стражу рукой.

— Все хорошо, — бросила она, не оглядываясь. — У меня все хорошо.

Она почти не лукавила. Присутствие зла Селена ощутила бы в числе первых. И все же к ручью она шагнула с опаской. Там никого не могло быть, это было очевидно, на это указывали и разум, и предчувствия. Но все же ей стоило немалых усилий заставить себя заглянуть в зеркальную гладь.

Она увидела только то, что ожидала — свое отражение. Селена облегченно вздохнула и, опустившись на корточки, поплескала в воде рукой. Отражение заколебалось, пошло рябью, но стоило убрать руку, как водяное зеркало быстро разгладилось, а в следующий миг Селена увидела чье-то лицо.

На этот раз она не успела испугаться. Она узнала лицо. Несмотря на кое-какие отличия, несмотря на немного чужой взгляд, это было ее собственное лицо. Или, точнее, лицо Эльвиры.

— Ты?.. — невольно прошептала Селена.

— А ты кого ожидала увидеть? — отражение усмехнулось. — Пресвятого Господа или Сатану?

— Не бого... — Селена запнулась и сдвинула брови. — Постой, но это невозможно! Ты — это ведь я! Я не могу разговаривать сама с собой!

— Но ты же разговариваешь, — Эльвира пожала плечами. — Раздвоение личности и все такое...

— Но я вижу тебя, — недоумевала Селена.

— Это только твое воображение.

— Ты думаешь?

— Уверена. Ладно, хватит, пора к делу.

— К какому еще делу? — удивилась Селена.

— К тому, ради которого я тебя разбудила и вытащила сюда.

— Вытащила?

— Да-да, вытащила. Я тебя вытащила, — раздраженно сказала Эльвира. — Просыпайся уже и хватит задавать дурацкие вопросы! Я собираюсь поговорить с тобой о Роланде.

— О Роланде? Что значит — о Роланде?

Селена вдруг ощутила страх. Она понимала, что в сущности еще так и не проснулась и просто видит некий странный сон. И вот сейчас какая-то ее часть, видимо, принадлежавшая Селене, остро захотела проснуться. Но та, другая, явно была против.

— Даже и не думай проснуться! — негодующе воскликнула Эльвира. — Я столько усилий приложила, чтобы достучаться до твоей тупой башки! Ну-ка, давай, выкладывай, что там у тебя с Роландом стряслось?

— У меня? С Роландом? — растерялась Селена.

— Да, девонька, да! Боже, какая же ты медленная во сне, — покачала головой Эльвира.

— Но если ты и я одно целое, ты и так должна знать... — неуверенно сказала Селена.

— Должна, да рассчиталась! — сварливо отозвалась Эльвира. — У тебя в голове такая каша последнее время, с ума можно сойти! — Она хохотнула. — А ты чего не смеешься хорошей шутке?

— Ну, я не знаю... — пробормотала Селена.

Она и впрямь еще не знала как следует вести себя в разговоре с самим собой.

— Ладно, хватит мне зубы заговаривать. Итак, скажи мне на милость, милая моя, почему ты не можешь с ним объясниться? Ты ведь влюблена в него, так?

— Я? Влюблена?

Селена с ужасом ощутила как багровеют щеки. Она еще успела порадоваться темноте, но тотчас сообразила, что Эльвире не нужно видеть, чтобы понять ее состояние.

— Так-так, — сощурилась Эльвира. — Краснеем, значит.

— Это ничего не значит! — возмутилась Селена. — И вообще, какие бы чувства не были у меня к нему... Подожди, но ведь это все твои чувства! Это ведь ты влюбилась в него!

— Я, ты, мы... Прекращай это! — насупилась Эльвира. — Здесь все свои.

— Я посвятила себя служению Господу! Он — моя единственная любовь! И никто другой! Он — источник и причина...

— Я слышала это, — перебила ее Эльвира. — И не один раз! Неужели ты впрямь готова забыть о любви ради своего Господа?

— Любовь к мужчине это только греховная похоть, это проявление презренного животного начала! Любовь же к Господу чистейший и...

— Заткнись! — рявкнула Эльвира. — Как ты мне надоела со своими проповедями! И ты, и твой папаша, и твой Господь. Ты хоть понимаешь, почему на свет появилась я? Ты хоть раз задавала себе этот вопрос?

— Да, — отвела взгляд Селена. — Да, я очень много думала... И я поняла. Ты — свидетельство моей недостаточной чистоты. Ты — наказание и испытание, посланное мне свыше.

— Боже ты мой, — вздохнула Эльвира. — И с этим человеком я делю это тело! Такое славное тело, самим Господом предназначенное для любви и плотских утех...

— Замолчи! — Селена подскочила на ноги, стиснув кулаки. — Не смей! Я... Я больше не позволю тебе! Никогда! Ты никогда больше не появишься на свет! Я запрещаю! Я отрекаюсь от тебя! Ты — олицетворение моей животной природы и я отрекаюсь от этого! Я отрекаюсь от тебя и от Роланда! Я не люблю Роланда и не хочу его любить! Он для меня никто! Также как и ты! А теперь сгинь! Исчезни! Я больше не хочу тебя видеть! Никогда!

Селена сердито ударила по воде руками, разгоняя образ Эльвира. Та и впрямь исчезла, но ее последние слова отчетливо прозвучали в голове.

— Мне так жаль тебя... — успела сказать Эльвира.

— Ты не смеешь меня жалеть! — прошептала Селена и двинулась к лагерю. — Ты не смеешь существовать! И ты не смеешь меня жалеть!

Утром, собираясь в путь, Роланд поискал глазами Тирри. Тот, как и ожидалось, уже расселся на плече Зареля в явном предвкушении очередного заумного диспута.

— Нашел себе нового дружка, Тирри? — хмуро спросил Роланд.

— Ну, видишь ли, Роланд, — задумчиво заметил Тирри. — Обдумав кое-какие сведения, полученные от уважаемого Зареля, я пришел к любопытным выводам относительно моих с неко общих предков.

Ни слова не говоря, карнелиец забросил дорожный мешок за спину, и двинулся в лес.

— Идемте, время не ждет, — бросил он на ходу.

Карнелиец находился в скверном расположении духа. Он услышал кое-что ночью. Конечно, он не слышал всех слов Селены, он даже так и не понял, с кем она разговаривала, но это его и не интересовало. Потому что он услышал главное — «я не люблю Роланда». Так она сказала. «Не люблю и не хочу его любить».

И Тирри... Верный Тирри, с которым он провел столько лет. Мало того, что после Далии он резко переменился в характере, так он еще и переметнулся к другому. И к кому? К вожаку неко! К главарю самого опасного и коварного врага карнелийцев! Нет, у Роланда не было особых предрассудков к неко. Всякое бывало, с некоторыми племенами карнелийцы дружили, но все-таки именно неко считались наиболее серьезными врагами. И вот теперь друг Тирри любезничал с этим неко, наплевав на их дружбу...