Марина Казанцева - Воздаяние Судьбы

— А как же я? — вдруг вспомнил Лён. — Ведь я вернусь сейчас всё в тот же кабинет и буду, как настоящий псих, в смирительной рубашке!

— Так тебе и надо! — сердито отвечал Лембистор. — Не был бы дураком, так уже был бы на свободе! Хотя, есть в этом что-то увлекательное. Какой кошмар! Я продолжаю мыслить, как канарейка! А впрочем… Я бы на твоём месте не стал особенно стесняться. Обернулся бы совой и попугал эту дуру Дорожкину. Пусть думает прежде, чем выполнять преступные приказы. Нет, я ей не завидую! Теперь она будет перед всеми утверждать, что видела, как доктора утащил чёрт в преисподнюю, а невинный пациент вознёсся, аки ангел. А, впрочем, я по-прежнему легкомысленный, как канарейка! Хи-хи-хи! Ха-ха-ха!

Лембистор засмеялся, подпрыгнул и испарился. Тогда с Щелкунчика медленно стали опадать деревянные струпья. Он стал вытягиваться, расти вверх и вширь, и вскоре в холле уже стоял молодой человек в синем мундире, белых лосинах, в треуголке и кожаных чёрных ботфортах. Он задумчиво потёр руки и огляделся. Потом поднял корону из жести — она упала на пол, когда король таинственным образом испарился.

Это же сказка про Щелкунчика, только пошла она как-то не так. Здесь должна быть бедная девочка, которой и должна достаться эта корона. А он должен превратиться в сказочного принца и танцевать с ней в завершение сказочного боя. А вместо этого здесь только грандиозный погром. Уже светает и скоро придут дети, а торт пропал, и все игрушки не на месте.

— Босс. Всё было здорово. — сказал Красно-зелёный.

— Бабахало только так. — подтвердил Жёлто-синий.

Лён грустно покивал головой. Да, ещё один поиск закончился провалом. На этот раз он не оплошал, но что-то вмешалось.

Лён устало присел на маленький пуфик среди множества раскиданных фантиков, конфетти и серпантина. Он положил жестяную корону, какими маленькие девочки украшаются на Новый Год, на уцелевшую коробку из-под подарка. Всё порушено и разгромлено. У людей испорчен праздник. А, впрочем, что это он? Ведь это же просто сказка!

За окном медленно загорался рассвет. Ему не хотелось возвращаться в свой мир. И было жалко глупого, жадного и самонадеянного Красина — так нелепо умереть! С Селембрис можно в самом деле не вернуться. Как там говорила бабушка Гесперия? Чего подсунешь волшебной вещи, то она тебе и подложит.

Он напоследок окинул взглядом картину погрома — только чучело совы осталось нетронутым на своём шкафу! — и, машинально засунув иголку за отворот синего мундира, испарился, пока хозяева не появились.

Глава 20. Кошмар полнейший!

Следователь из прокуратуры расследовал донельзя странное и запутанное дело врача-психиатра Красина Валентина Петровича. Данный господин подозревался во взятии взяток и махинациях с недвижимостью, принадлежащей одиноким пациентам клиники. Накопилось на него улик немало, и следствие уже готовилось взять ловкого махинатора в крепкие руки закона, как вдруг преступник необъяснимым образом исчез прямо из клиники — вот так, вошёл и не вышел! Тем не менее, ордер на задержание был выписан, и теперь в кабинете врача производился обыск — извлекались документы из его сейфа, обыскивался стол. При досмотре присутствовала старшая медсестра Клара Михайловна Дорожкина — она стояла с неприступным видом у стола и делала вид, что ко всему непричастна. Только не очень-то верил ей следователь Гаврилов.

Роясь в бумагах и пытаясь с ходу разобраться в блокнотных записях, следователь краем глаза заметил движение у сейфа — в том углу, где никого не было — он и Дорожкина в кабинете находились одни. Следователь поднял усталые глаза и обнаружил, что у пустой стены откуда-то возник стул — обыкновенный стул, каких полно в любых учреждениях: не слишком новый, с полыми металлическими ножками, обитый неброской чёрной тканью. Следователь мог поклясться, что секунду назад этого стула у стены не было, а свидетельница преступления, которая могла вполне стать и соучастницей его же, никуда от стола не отлучалась.

Гаврилов перевёл глаза на медсестру — та стояла неподвижно, с выражением полного достоинства в лице и лишь поблёскивала стёклами очков. Дорожкина покосилась на следователя, и в её глазах не отразилось ни малейшего изумления по поводу возникшего из ниоткуда стула. Впрочем, по мнению следователя, Дорожкина сама была немного того: дело в том, что она утверждала, будто бы преступный психиатр таинственным образом исчез с её глаз в этом самом кабинете. Он вёл приём особенного больного, доставленного накануне в бессознательном состоянии — потом этого молодого человека пришлось даже спеленать смирительной рубашкой, поскольку он был очень буен. Так вот, доктор проводил осмотр, а тем временем к нему явился посетитель. А далее Дорожкина с буддийской невозмутимостью поведала о том, что вся троица — врач, незнакомец в чёрном и пациент испарились из помещения неведомо куда, причём стул тоже прихватили. Теперь вот этот самый стул, столь подробно описанный медсестрой, сам собой возник в помещении на прежнем месте.

Стараясь скрыть изумление, Гаврилов осторожно глянул на медсестру, а та в ответ зыркнула своими выпуклыми глазами из-за очков так, словно ничего удивительного в возвращении стула не находила.

«Померещилось.» — подумал следователь. В самом деле, чего только не привидится усталому уму, особенно в таком насыщенном нездоровыми фантазиями месте! Не тут ли обитают наполеоны и торшеры?

«Снова начинается.» — отрешённо подумала медсестра Дорожкина, глядя на стул. Она успела принять хорошую дозу транквилизаторов и потому надеялась, что сакральные видения её минуют. Хотя бы сегодня.

Следователь снова погрузился в разбор бумаг подозреваемого, старась изо всех сил скрыть возникшую в душе тревогу, а медсестра Дорожкина пристально уставилась на злополучный стул.

События не заставили себя ждать: у стены безмолвно заколебался воздух, разгоняя слабые радужные волны, и возникло видение: человек в элегантном долгополом чёрном костюме и чёрной же шляпе. Глаза его скрывались за чёрными очками, а вздёрнутая бородка-эспаньолка воинственно уставилась на следователя. Ни говоря ни слова, чёрный человек изящно поклонился под двумя взглядами и направился к двери, но по дороге передумал и изменил траекторию. Бесшумно, как подлинный глюк, он проскользнул мимо недреманного ока старшей медсестры, которая при том ни на мгновение не изменила позы и даже не моргнула, он приблизился к столу. Сдвинув элегантные очки на кончик тонкого горбатого носа, незнакомец обнаружил перед Гавриловым блестящие чёрные глаза.