Сергей Радин - Не будите спящую ведьму

56.

Я всё-таки дошагала так близко, что парень дёрнул рукой с пистолетом.

— Так, спокойно. Мы летим от Колеса. Слышали про такое?

— Ищете людей? — сразу сообразил старик.

— С этим подождём. На повестке дня у нас явно… Вы не будете возражать, если я позову одного из наших?

— Но зачем?

— Тайгер! Быстро сюда с аптечкой!

При слове "Аптечка" парень округлил глаза, но реакции и соображалка у него работали как надо. Во всяком случае, девочку, застонавшую от боли, он подхватил мгновенно, едва только она начала сползать по стене, не отрывая руки от живота.

Тайгер добежал до нас, и мужчины внесли роженицу в широкий холл. Мельком оглядевшись, я поняла, что обнаруженные трое тоже предпочитают вести подземный образ жизни: в закутке, слева от широкой лестницы наверх, виднелись, кажется, три ступени, ведущие к полуоткрытой двери.

Старик захромал к закутку, повторяя:

— Одеяла! Одеяла!

— Где они? — обогнав его, я остановилась на первой ступени.

— Войдёте сюда, там коридор. Надо идти до конца — увидите лестницу… Куда же вы?

Зарычав, я выскочила из закутка и стремглав кинулась в другой конец холла, где висели тяжёлые портьеры. Ещё я буду бегать по незнакомым подвалам, когда времени в обрез! Схватившись за толстую ткань, я дёрнула. Портьеры, на моё счастье, крепились на обычных "прищепках" и упали без карниза. Облако пыли оказалось не очень большим, как я боялась. Наверное, эти трое редко выходили на улицу… Эти трое. А может, их всё-таки больше?

Сложив громадное полотно вдвое и собираясь сложить его ещё раз, я содрогнулась от высокого пронзительного крика. Так, началось, а она всё ещё на руках мужчин.

Подбежал Батис, поднял конец полотна, и вместе мы быстро дотащили импровизированное одеяло.

— Оно грязное! — ужаснулся старик.

— Ничего! Мужчины, быстро сняли рубахи!

В секунды полотно застелили более-менее чистыми тряп… — простите, рубахами. Девочку, плачущую от боли, опустили на них.

— Сколько ей лет?

— Семнадцать, — потерянно, сам чуть не плача, ответил молодой. И мне очень сильно захотелось стукнуть его и завопить: раньше надо было думать! Когда ребёнка, блин, делал!

Но в этот момент девочка застонала, протянула руку к будущему отцу — он быстро сел с нею рядом, утешая, промакивая пот и слёзы рукавом чьей-то рубахи. Ладно, хоть на что-то пригодился…

Глядя, как остальные, смущённые и растерянные, столпились над юной парой, я с отчаянием поняла, что у меня ещё есть возможность поорать: кто будет принимать роды, чёрт бы их всех! — хоть кто-то знает, как это делается?! Кой чёрт они умиляются фиг знает чему, когда думать надо о насущном?!

Но тут подоспел припоздавший Ник, за ним — Иорданец. Кажется, они ставили машину ближе ко входу в здание. Ник огляделся.

— Зоя, тихо! — велел он и обратился к лейтенанту: — Тайгер, все военные должны знать, как принимать роды! Ну!

— Я только теорию, только теорию!.. — пролепетал побелевший лейтенант.

— Идеальные роды мы тебе обеспечим, — пообещал Ник, — ты только не забудь, как это делается. Матвей, Батис, разыщите, где они живут. Принесите вод, чистых тряпок. Остальное есть в аптечке.

Двое драко кивнули. Матвей будто рассеянно провёл ладонью, не прикасаясь, по спине старика и широким шагом направился к закутку. Они спустились в темноту, почти синхронно подняли руки, словно неся свечи. На пальцах драко мелькнули огоньки, в темноте они уехали в сторону и пропали.

Подчиняться спокойному, уверенному голосу Ника оказалось легко: Марека, молодого, усадили в изголовье Лии, чтобы продолжал стирать пот со лба и слёзы, если девочка опять заплачет; Дирку наскоро преподали базовый курс перекачки энергии, и он осторожно держал своей огромной тёмной ладонью бледные пальчики роженицы; я снимала стресс от испуга.

Пока решались организационные вопросы, появились Иорданец и Батис с ворохом вещей и с термосами. Словно дождавшись этого момента, девочка вскрикнула и выгнулась. Лейтенант посерел, а Марек потерял сознание.

Собственно, всё действо ограничилось только этими происшествиями. Тайгер получил свои идеально спокойные роды, а после них — одобрительное похлопывание по плечу от Ника.

Новорождённого мальчика вместе с родителями отправили в жилые комнаты. Как выяснилось, они были в двух шагах от закутка, а за одеялами старик послал меня в домашнюю кладовую.

Их и в самом деле оказалось трое — впрочем, уже четверо.

Под жильё они приспособили подвал дома — ту его часть, где когда-то работала отопительная система. Несколько отсеков превратились в довольно уютные комнаты. Старик Илларион зазвал нас немного отдохнуть и выпить кофе. И, естественно, узнать, что к чему и кто мы такие.

"Кухня" оказалась довольно просторным помещением, оборудованным плитой, для разогрева которой шёл сжиженный газ, а также любая горючая мелочь. Мы уселись за большой круглый стол. Оказывается, Илларион всегда держал заваренный с утра кофе в термосе — для Марека, который страдал от пониженного давления. Так что обещанный напиток мы получили сразу. И сразу я вынужденно поставила чашку на стол, чтобы не расплескать. Я-то думала о себе — спокойна. Ан нет. Руки дрожат… Вспомнив дыхательные техники, я с минуту поработала над состоянием и уже спокойно взяла чашку, вслушиваясь в рассказ Иллариона.

— … Я из городской службы озеленения. Марек — мой, коллега, дизайнер. В тот день мы оба были свободны. Заранее договорившись, встретились, чтобы сыграть шахматную партию. Марек вообще не очень общительный и приходил только тогда, когда я оставался один. Сын и сноха были на работе, а Лия у подруги готовилась к экзаменам. Это тремя этажами выше нашей квартиры. Мы доигрывали вторую партию… — Голос Иллариона вдруг осип. Кажется, мы стали первыми, кому он рассказывает о чуме. И, кажется, он помнит всё, до мельчайших подробностей, несмотря на трёхлетнюю давность событий. Он прокашлялся. — Лия — моя любимая внучка. Мне всегда казалось, я её хорошо чувствую.

… Он собирался объявить Мареку мат. Но рука с приподнятым ферзём внезапно остановилась на полпути к вожделенной клетке. Марек неуверенно улыбнулся.

— Илларион?..

— Кто-то кричит, — отвечая ещё бесстрастно, словно своим мыслям, Илларион поставил ферзя не на доску — на край стола и поднялся, прислушиваясь. Он пока не думал о внучке, но прислушивался, интуитивно поднимая глаза к потолку.

Марек же вдруг встрепенулся и быстро шагнул к окну, возле которого они играли.

— Это… чудовищно! — выдохнул он, глядя вниз с высоты второго этажа.

И такая сила потрясения прозвучала в его голосе, что Илларион тоже поспешил к окну, на мгновения забыв о тревожном звуке. И — от ужаса инстинктивно нашарил кнопку. Вдавил — и оконная рама упала сверху со стуком гильотинного ножа. Одновременно стемнело. Не оттого, что закрыли окно. Мимо окна, слегка раскачиваясь, проплыло нечто громадное, со смазанным пятнистым рисунком в жёлто-коричневых тонах… Марек, онемев, засмотрелся на страшную тень. Когда она прошагала, в комнату снова хлынул свет. Словно заворожённый, парень потянулся потрогать окно — смешную преграду для шествующего по улице монстра. Илларион схватил Марека за руку и оттащил вглубь комнаты.