Кейт Эллиот - Пылающий камень (ч. 2)

— Мне нечего сказать.

— Может, стоит его убить? — спросил Маркус.

Анна холодно улыбнулась, а потом столь же спокойно повернулась к Лиат:

— Так стоит убить его, Лиатано? Полагаю, ты знакома с этим человеком не понаслышке. Я ценю твое мнение.

— Кто мы, чтобы решать, кому жить, а кому умирать? — тихо спросила Лиат, но сейчас Антония явно различила гнев под невозмутимой маской.

Если Анну и оскорбил этот намек, она ничем не показала этого.

— Разве так необходимо убивать человека, который может понадобиться нам позже? — спросила Мериам.

— А когда необходимо убивать? — вопросила Анна. — Мы действуем так только в самых крайних случаях, когда не остается выбора и опасность можно устранить только таким способом. — Сфера, стоящая на полке за спиной Анны, начала вращаться, хотя не было никакого ветра. — Но сестра Вения еще ничего не сказала.

— Думаю, — осторожно произнесла Антония, — то, как вы реагируете на произошедшее, кроется в прошлом, о котором я ничего не знаю. Я лишь недавно присоединилась к вам, и эти имена для меня ничего не значат. Я слишком мало знаю об искусстве.

Но ужасно хотела бы узнать больше. Священник из Вендара, обвиненный в колдовстве и способный открывать врата, — просто стыд, что она не нашла его раньше.

— Кто тот вендийский священник, которого обвинили в колдовстве? — спросила Антония. — Откуда он? Кто такой Бернард, о книге которого вы говорите? Где он сейчас?

— Бернард умер, — ответила Лиат. — Его убил дэймон. Кто-то долго охотился за ним.

Сфера, стоящая на полке, вдруг заискрилась, словно в ней действительно зажглись звезды. На одной из балок вспыхнул огонек. Запахло горелым. Закружились листья, порывом ветра брошенные в дверь.

Лиат встала и направилась к двери.

— Это ты убила его, — сказала она невыразительно.

Лиат стояла в дверях, освещенная солнцем, казалось, будто она светится изнутри. В голосе ее не слышалось ни малейших эмоций.

— Он украл тебя. — Анна утратила свою обычную невозмутимость. Она сжала губы и вцепилась пальцами в край стола — похоже, на нее нахлынули воспоминания. — За те годы, что ты жила с ним, он почти разрушил тебя. Он едва не сделал тебя непригодной для предназначенного. Ты это показала сегодня, мы это видим с того дня, как ты присоединилась к нам. Я сделала то, что должна была сделать. Когда ты это осознаешь, Лиат, я пойму, что ты наконец избавилась от того вреда, который нанес тебе Бернард.

— Он любил тебя, — прошептала Лиат. — Он был твоим мужем. Неужели ты совсем о нем не думала? Неужели принесенные клятвы совсем ничего не значили для тебя?

— Мы не можем позволить, чтобы на наши решения влияла любовь или ненависть. Мы должны быть сильны, чтобы сразить тех, кто окажется у нас на пути. Мы — лишь инструменты в руках Господа, и наши жизни ничто по сравнению с волей Господа и Владычицы.

— О Боже, — сказала Лиат и вышла.

Повисло молчание. Свет в сфере мигнул и погас.

— Кто был этот Бернард? — повторила Антония.

— Когда-то он был одним из нас. Он украл Лиатано, когда ей было всего восемь лет, и вы сами видите, что с ней произошло за годы, проведенные с ним. Это случилось одиннадцать лет назад. Мы проделали большую работу, чтобы она смогла выполнить свое предназначение и спасти землю от грядущей катастрофы.

— Конечно, — заметил Северус. — Она пришла в этот мир, чтобы выполнить предназначение и убить принца Сангланта. Как известно, ему не может повредить ни болезнь, ни рана, нанесенная зверем или человеком. Только она может остановить Потерянных.

— Но почему он украл ее? Разве он не понимал того, что ей предстоит совершить?

Будучи матерью, Антония содрогалась от спокойствия Анны, с которым та собиралась принести в жертву собственную дочь. Хотя наверняка нашлись бы и те, кто восхитился бы ее целеустремленностью. Антония вспомнила женщин, которые приходили в собор и, стоя у алтаря, молили Владычицу послать им ребенка. Когда-то сама Антония думала, что, даровав жизнь Хериберту, она совершила грех. Но ведь блаженный Дайсан учил, что святость можно обрести и через рождение ребенка.

— Бернард неправильно понимал наше предназначение, — пояснила Анна. — Он слишком любил мир.

Маркус громко вздохнул и погладил переплет книги.

— Мы закончили с этой сценой? Это все напоминает мне театр в Дарре, который распространился буквально повсюду. С тех пор как Айронхед занял трон, он только и делает, что смотрит на танцовщиц, мечтающих стать его фаворитками и готовых развлекать его день и ночь напролет. Но у меня есть и другие новости. Я нашел Лаврентию, как раз там, где и говорит брат Люпус.

— Она еще жива? — Анна подошла к вращающейся сфере и резко остановила ее.

— Она настоятельница монастыря святой Екатерины.

— Брат Люпус заблуждается, — отозвалась Анна.

— Нет, — сказал Маркус. — Он ошибался много лет назад. Ему солгали. Она стала подозревать его и сбежала в монастырь. Настоятельница приняла ее и послала весть о ее смерти.

— Сорок лет, — пробормотал Северус. — Долго она скрывалась от нас.

— А вы когда-нибудь посещали этот монастырь, брат? — немного саркастически спросил Маркус.

— Нет. И я был бы вам благодарен, если бы вы не разговаривали со мной таким тоном, брат.

— Ну тогда я скажу только, что это весьма уединенное место и туда очень трудно попасть. Что мы предпримем? Она по-прежнему представляет для нас опасность?

— Она показалась вам опасной? — Анна по-прежнему не поворачивалась к ним лицом.

— Она говорила со мной очень уклончиво. Теперь ее зовут мать Облигатия, но я не видел ее лица. Судя по голосу, она состарилась и одряхлела.

— Никогда не судите по голосу. Однажды нас уже ввели в заблуждение. Может, тут скрыто гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд.

«Это точно», — подумала Антония. Похоже, не весь мир находится под контролем сестры Анны, хотя после года, проведенного в Берне, Антония почти поверила в это. Кто эта Лаврентия? Чем она может быть опасна для них? Но Антония уже задала достаточно вопросов сегодня, и, если она не желает вызвать подозрение, ей придется промолчать. К счастью, сестра Зоя не опасалась спрашивать.

— Кто эта Лаврентия, или мать Облигатия, или как там еще? — потребовала она. — Я никогда о ней не слышала. Какой она представляет для нас интерес?

Даже Маркус промолчал, посмотрев на сестру Анну.

— Это женщина, которая родила меня.

— Ваша мать! — ахнула Зоя. Она так изумилась, словно не могла представить себе, что у женщин, подобных Анне, бывают матери.

— Нет, она не мать мне. Она выносила меня, я вышла из ее утробы. Но я никогда ее не видела. — Анна подняла сферу, слуги помогали ей, поддерживая металлическую конструкцию. Она поставила ее на стол, звезды закачались. — Женщина, которую я считаю своей матерью, вырастила меня и сделала такой, какая я есть.