Сергей Чичин - Хундертауэр

— Я знаю! — сипло похвастался вполголоса Вово, уловив заминку, и шустро шмыгнул в лес. Не успел Чумп придумать, какими аргументами его останавливать, как из-за деревьев донеслось глухое тюканье, встревоженный шелест листьев, скрип и треск падающего ствола, а через пару минут Вово вернулся, волоча за собой срубом вперед нетолстое деревце. Чумп прищурился: по такому он и сам бы не рискнул пройти без крайней нужды! Но Вово и не собирался упражняться в эквилибристике: убрал в ножны зажатый в зубах тесак, выволок дерево, трогательно цепляющееся ветвями за соседние стволы, и сноровисто спустил его торцом в ров. Дерево сползло и утвердилось срубом примерно посередине рва. Гобольд его пристроил поровнее, чтобы не свалилось, снова отошел к деревьям и, развернувшись лицом к замку, рву и дереву, выразительно потер ладони.

— Плохая идея, — определил Чумп, еще не поняв, чем идея плоха, но однозначно почуяв это многоопытным своим носом.

Вово, впрочем, было уже все равно, как расценят его идею — он как раз взял разгон, и остановить его на этом пути не сумел бы даже вставший на пути дварфийский хирд, укрытый щитами и ощетиненный копьями. Из-под босых пяток рванулись и посшибали немало шишек солидные комья земли. Гобольд неудержимым тараном налетел на торчащее изо рва дерево и, качнувшись на нем, как увесистый грузик на неукротимом маятнике метронома, перенесся через ров к стене. Вот тут Чумп запоздало смекнул, чем была плоха идея, но было поздно: Вово шарахнулся в стену со всего маху, сотрясши ее от подножия до самых чумповых пяток, и в придачу звонко хряпнулся о камень шлемом. Вековая кладка отозвалась жалобным рокотом, на миг Чумпу даже показалось, что вот-вот осыплется каменной крошкой, а если и устоит, то уж Вово точно появится понизу с другой ее стороны, проломив насквозь стену, устоявшую перед натуральными холмовыми катапультами. Однако нет; Вово издал тихий сдавленный квак все с той же внешней стороны. Чудо! Или крайне умелая работа неведомых строителей.

Ущельник вывесился в бойницу, разглядел медленно сползающее набок по стене дерево, распластавшегося по ровному булыжнику гобольда — и впрямь не иначе как камни держат! На голой стене не больно-то удержишься и будучи тощим как гном-бакалавр, а тут десять пудов сплошного мяса висят, будто плотно нашлепнутый ком влажной глины…

— Привет! — просипел Вово бодро. — Это я.

— И сейчас нас придут убивать! — свирепо проинформировал его Чумп. — Вово, ты хоть и редкостно здоровый, но иногда и подумать полезно! Лезь живее!

И от души запустил в Вово смотанной веревкой, после чего отпрянул от бойницы и, распластавшись по гребню стены, выглянул с его внутренней стороны в замок. Ну не может подобное сотрясение остаться незамеченным даже полными хумансами! Хоть и хотелось до ужаса поглядеть, как гобольд будет карабкаться по стене (веревка-то его не выдержит, будь хоть вчетверо сложена), но сейчас куда важнее было определить, откуда набегут проверять целостность стены.

Чутье и знание повадок замковых обитателей не подвело — Чумп сразу схватил краем глаза приближающиеся понизу фигуры, хоть те и не зажигали огня. Это плохо. Это значит — ждут подвоха, вперед пускают не сонную стражу, но крепких воинов, гораздых, если надо, биться и в темноте, и не подсвечивающих себя самих в угоду возможным злоумышленникам факелами и фонарями. И осторожничать, продвигаясь в час по шагу, не станут: пробегутся по стене, как стадо подкованных лосей, и попасться им на пути — не самая светлая идея. Правда, пока они еще внизу и далековато, но приближаются уверенным наметом, вот разделились и шустро направились к обеим башням, между которыми замкнут подозрительный участок стены. К каждой башне по полдюжины темных смутных фигур, на ходу тихонько лязгающих хорошо пригнанными доспехами. И еще четверо остановились внизу, под пролетом, вперив взгляды в верхотуру. Будь Чумп от природы более мнителен, показалось бы, что смотрят прямо на него. Однако хладнокровия хватило приглядеться и заметить, что головами крутят из стороны в сторону. Не видят, стало быть.

И все-таки нехорошо.

Надо пошевеливаться, а тут этот громила невесть сколько будет караб…

— Я тута, — раздался над ухом знакомый басистый шепоток, едва не заставив Чумпа подскочить. Вово и впрямь был тута — а как исхитрился подобраться так, что даже матерый роббер не расслышал ни шороха, и подумать-то было страшно! — Чего дальше?

— А дальше, Вово, мы начинаем убегать, — прошипел Чумп безапелляционно, злясь на себя самого за все до кучи — за испуг, за неуклюжую операцию, за то, что в мастерстве бесшумного стенолаза его посрамила эта неуклюжая глыба мускулов. — Видишь этих? Да не вздымай башку-то!

— Немножко вижу, — согласился Вово. — А чего бегать? Чего они нам? Хочешь, я троих, а ты одного на выбор?

— Сейчас с обеих сторон будет еще по шесть, а главное — нас тут нету! Понял? Что я тебе внушал: разведка, и только! Драться придешь с анаралом, а со мной чтоб ни одной собаке на глаза не попался! Первым делом веревку срежь, и за мной!

Чумп подобрался на четвереньки, отвесил Вово тихую затрещину, чтобы пригнулся еще больше, не выпирал своей островерхой металлической башкой на фоне неба, и под зубцами шустро потек в сторону ближайшей башни. Дверь в ней, как и ожидалось, не была заперта; ущельник потянул ее, придерживая ладонью у косяка, чтобы скрип не выдал, и глянул внутрь. Внутренности башни, как и следовало ожидать, размахом не поражали, к тому же площадка была вписана между двумя пролетами крутой винтовой лестницы — один вел наверх, видимо на баллистическую площадку, второй же уводил вниз, и с него слышалось сосредоточенное позвякивание доспехов.

С легким шурхом ускользнула за стену рассеченная веревка, усвистела в темноту коряга, и Вово вновь появился над Чумповым плечом, покладисто сопя в ознаменование готовности к дальнейшим услугам. Ущельник метнулся через площадку, налег на такую же дверь с другой ее стороны и вывалился на соседний участок стены. Понятливый (вероятно, ввиду стрессовой ситуации) Вово прикрыл за собой первую дверь и, прошмыгнув мимо Чумпа, бесшумным галопом на всех четырех покатился по стене к следующей башне. Прикрывая снаружи и эту дверь, Чумп успел заметить появившиеся на лестнице шлем и незнакомую, но заочно ему неприятную металлическую штуковину из породы остро заточенных.

Проявляющий небывалую проворность Вово добрался до следующей башни, распахнул дверь и оглянулся на Чумпа. Тот с негодованием обнаружил, что физиономия гобольда в ночи лучится восторгом, обретя некоторое сходство с первым весенним солнышком после долгой и суровой северной зимы. А за дверью поднявшийся на площадку воин брякнул подкованным каблуком о камень… как-то не так, как должен был, готовясь открыть ту, дальнюю дверь. Инстинкт — великое дело! Чумп яростно махнул рукой Вово, чтобы закрылся в своей башне, а сам взвился на примыкающий к башне стенной зубец, продвинулся на внешнюю сторону, размазался по холодному шершавому камню и застыл. Под ногами раскинулась малоприятная пропасть, откуда пахнуло холодом и сыростью. Еще не хватало сверзиться!..