У Чэн-энь - Путешествие на Запад. ТОМ II

Эти слова привели Сунь У-куна в бешенство. Размахнувшись своим посохом, он готов уже был нанести страшный удар по голове волшебника. Однако ют отразил удар своей пикой с огненным наконечником. И между ними снова разгорелся бой, который по своей силе намного превзошел предыдущий.

Гнев распирал волшебника утробу;Царь обезьян питал такую ж злобу.Тот Танского монаха хочет съесть,А этот защищает жизнь и честь –Чувств родственных они уже не знали,Друг другу ничего не уступали.Один хотел глумиться над врагом,И даже кожу драть с него живьем,Другой же в этом грозном поединкеХотел врага изрезать для начинки.И были оба в храбрости равны,И оба одинаково сильны.И пика смело посох отражала,Но и отпор у посоха встречала.Раз двадцать этот бой бесплодным был,И равенство доказывалось сил.

Схватившись раз двадцать с Сунь У-куном, волшебник почувствовал, что таким образом ему противника не одолеть. Тогда он сделал несколько ложных выпадов пикой и, выскочив с поля боя, как и в первый раз, дважды ударил себя по носу. В тот же миг из его рта и глаз вырвалось пламя. Одновременно из стоявших около пещеры огненных тележек тоже взметнулось пламя. В этот момент Сунь У-кун повернулся и крикнул:

– Царь драконов, где ты?

В ответ на зов Сунь У-куна полил отчаянный ливень.

Вода летела с шумом вниз,Стеной сплошною – в бездну:Вода летела с шумом вниз,Как с неба ливень звездный;Как будто целый океанВверх дном перевернули,Всю необъятность вод морскихИ – на землю плеснули.Вода летела с шумом вниз,Но каплями сначала,А капля каждая – в кулак,И вдруг – загрохотала,И хлынула, и полиласьИз мисок и кувшинов,Вода зеленая, как пухНа головах утиных.И вот земля уже в воде.И небо не лазурно,На тысячу поднявшись чжан,Вода вскипела бурно.И тысячи потоков внизСеребряных упали,Уже места слиянья рекНаметятся едва ли.И слили горные ручьиВсе тысячи извилин…Драконов драгоценный дарБыл чуден и обилен.Монаху Танскому помочьВ беде они желали.Казалось, с неба Млечный ПутьДраконы низвергали.

Но как ни бушевала, как ни бурлила вода, она не могла загасить волшебного огня. Дело в том, что дождь, посланный Царем драконов, мог загасить только простой огонь. Но разве в силах он был победить священный огонь Самади, вызванный волшебником. Он только усиливал этот огонь, и чем сильнее лил дождь, тем больше разгоралось пламя.

«Попробую-ка я произнести заклинание и войду в огонь», – подумал Сунь У-кун и, размахивая посохом, ринулся в огонь, чтобы найти и уничтожить волшебника.

Однако волшебник заметил приближающегося к нему Сунь У-куна и выдохнул прямо ему в лицо облако дыма. Сунь У-кун отвернулся. От едкого дыма перед глазами у него пошли искры, и он не мог удержать слез, полившихся ручьем. Здесь надо вам сказать, что Великий Мудрец, которому не страшен был огонь, очень боялся дыма. Еще давно, когда он в небесных чертогах учинил буйство и Лао-цзюнь поместил его в свою печь, к счастью, Сунь У-куну удалось забраться в отделение под пятой диаграммой, соответствующей ветру, и там он чувствовал себя совершенно спокойно: огонь не действовал на него. Однако ветер нанес на него тучи дыма, отчего глаза его сильно пострадали и сделались огненно-золотистыми. Вот почему он до сих пор боялся дыма.

Волшебник еще раз выдохнул облако дыма. Этого Сунь У-кун не мог вынести и, взмыв на облако, бежал с поля боя. Тогда волшебник собрал все свои доспехи и удалился в пещеру. Великий Мудрец со всех сторон был охвачен пламенем и дымом. Чтобы спастись от огня, Сунь У-кун ринулся в воды горного потока. Он не знал, что от соприкосновения с холодной водой его жар устремится внутрь, к сердцу и все три души расстанутся с телом. Увы! Воздух заложил ему грудь, язык стал холодным и души, покинув бренное тело, отлетели прочь.

Увидев это с высоты, цари драконов тотчас же приостановили ливень.

– Эй, вы! Повелитель водных небесных сил и главный церемониймейстер! – громко закричали они. – Хватит вам прятаться, выходите скорее из леса и разыскивайте вашего брата.

Когда Чжу Ба-цзе и Ша-сэн услышали, что их называют именами, пожалованными им на небе, они быстро отвязали коня и, захватив вещи, поспешили выйти из леса. Не обращая внимания на грязь и слякоть, они отправились на поиски.

Вдруг они увидели в стремительном потоке воды человека, которого несло по волнам. Ша-сэн, как был в одежде, бросился прямо в воду. Выловив труп, он вытащил его на берег, и тут они увидели, что это был не кто иной, как Сунь У-кун. Увы! Ноги и руки его были скрючены, тело – холодно, как лед.

– Дорогой брат, – молвил Ша-сэн, не в силах сдержать хлынувшие из глаз слезы. – Что же это такое! Ты, кому суждено жить вечно, должен был погибнуть в расцвете лет.

– Перестань плакать, брат, – с усмешкой сказал Чжу Ба-цзе. – Эта обезьяна только притворяется мертвой, чтобы попугать нас. Пощупай его, дышит он или нет?

– Он совершенно холодный, – отвечал Ша-сэн. – Да если бы и теплилась в нем жизнь, разве смогли бы мы оживить его?

– Он обладает способностью семидесяти двух превращений, значит у него семьдесят две жизни, – сказал Чжу Ба-цзе. – Ну-ка, отойди. Я посмотрю, что с ним такое. Ша-сэн посторонился, а Чжу Ба-цзе подошел, подсунул под него голову и поднял Сунь У-куна. Затем он подтолкнул ноги, согнул их в коленях и усадил его. Далее он стал растирать Сунь У-куну руки, и постепенно они согрелись. Осмотрел все семь отверстий и применил буддийское растирание.

Дело в том, что у Сунь У-куна под действием холодной воды остановилось дыхание. И вот сейчас, когда Чжу Ба-цзе стал растирать его, воздух сразу же проник через три перегородки[42], затем пошел в голову и с силой вырвался через рот и ноздри.

– Учитель! – произнес Сунь У-кун, приходя в себя.

– Почтенный брат! – воскликнул Ша-сэн, – ты всю жизнь свою отдал учителю и даже теперь, когда жизнь покинула тебя, его имя не сходит с твоих уст. Очнись, мы здесь, с тобой!

– Вы со мной, мои братья? – спросил Сунь У-кун, широко раскрыв глаза. – Я проиграл.

– Ты только что был мертв, – сказал с усмешкой Чжу Ба-цзе. – Я вернул тебя к жизни, а ты даже не поблагодаришь меня.