Анатолий Махавкин - Леди Зима (СИ)

— Ты сумел преодолеть несколько ловушек, установленных лично мной, а на это способен лишь сильный маг, — пояснил Сомонелли, поглаживая шар, — Но теперь…Я же ещё помню Его, Его облик, повадки, жесты, любимы выражения. Нет и близко ничего нет, напоминающего о Нём. Думаю, ты — всего лишь умелый воришка, укравший древние артефакты. Нет ничего удивительного в том, что магические предметы такой мощи наложили свой отпечаток на похитителя, но сущность изменить так и не смогли. Ты был, есть и останешься мелким человечишкой, как и все остальные смертные.

— Можно подумать, ты — не такой, — усмехнулся Хастол и опустился на пол, скрестив ноги под собой.

— Нам ещё предстоит допросить тебя, — продолжил Цафеш, словно не заметив последней шпильки, — И узнать, как тебе удалось проникнуть в библиотеку Магистра, чтобы выкрасть книги и инструменты. Лично я думаю, что тут дело не обошлось без этих ублюдков с Карта. Они всегда готовы помочь любому мерзавцу, который собирается плюнуть в сторону повелителя. Кроме того, хотелось бы знать, кто ещё практикует Сантри. Нам, с огромным трудом, удалось прекратить распространение дьявольского искусства Выжженного острова и я не допущу, чтобы демоны вновь подняли свои бритые головы. Помимо этого…

— Видимо, моей жизни не достанет, чтобы ответить на все вопросы, которые тебя интересуют, — Хастол демонстративно зевнул, — А время-то уже позднее.

— Думаешь, что продолжишь шутить, когда мои друзья, — Сомонелли повёл рукой, указывая на неподвижных птицекрылов, — займутся подробным исследованием твоего тела? Они просто обожают разделывать на части людей, угодивших к ним в лапы.

— Это очень страшно, — согласился Хастол и ещё раз зевнул, — Мне, очевидно станет так больно, что я потороплюсь выложить все свои тайны и мало того, буду сам предлагать помощь, только бы прекратилась боль? Но перед тем, как пытка начнётся и мой язык полностью развяжется, разреши, я задам пару никчемных вопросов. Всё равно, мой путь окончен и я уже ничем не смогу навредить твоему повелителю.

Пока продолжалась эта странная беседа, Джонрако попытался подойти ближе к центру зала и обнаружил, что упирается в некую прозрачную и упругую преграду. Решив найти в ней прореху, капитан начал ощупывать невидимую ограду, одновременно прислушиваясь к разговору. Мореход не мог понять, о чём толкуют старик с парнем. Кого преследует Магистр? За кого он принимает Хастола?

— Задавай свои вопросы, — великодушно разрешил Цафеш, откидываясь на спинку кресла. Странный пузырь в его руках хлопнул и исчез, — А я уж решу; отвечать на них или нет.

— За кого меня принимает Магистр? — поинтересовался Хастол, словно прислушавшись к недоумевающему Джонрако, — Почему преследует? Кого ты имел в виду, так ни разу и не назвав по имени? Допускаю, что в мои руки попали некоторые магические артефакты, но разве это стоит того, чтобы устраивать такую масштабную облаву? Вам наплевать, что каждая ваша попытка остановить меня приводит к смертям невинных людей?

— Всего-навсего неизбежные издержки столкновения с врагом, — высокомерно отмахнулся чародей, разглядывая шар Луны, — Любой, овладевший Искусством, отлично понимает, что чувства ему придётся оставить за пределами мастерства, дабы они не препятствовали делу. А касательно остальных вопросов…Не криви душой, ты и сам знаешь ответы.

— С чего ты это взял? — удивился Хастол, — Зачем тогда об этом спрашиваю?

На тонких губах чародея появилась язвительная усмешка.

— Ты — хитёр, как самая древняя из змей лжи, — заметил маг, посмеиваясь, — У тебя хватает наглости прикрываться Его образом в одних ситуациях и изображать полное незнание — в других. Поначалу ты попытался запугать меня, демонстрируя кое-какие знания и угрожая смертью. А теперь, когда твой первоначальный план пошёл прахом, пошёл на попятный. Как я и говорил: ты — мелкий жулик, сумевший завладеть некоторыми артефактами.

— Пусть так, — Хастол почесал кончик носа и потупил глаза, точно слова собеседника угодили прямиком в цель, — Но должен сказать, что ты — заблуждаешься. Нет, определённая правда тут есть, но ты и сам не понимаешь, в чём прав.

— В чём? — Сомонелли хохотнул и одёрнул зелёный плащ, отчего на свет появилась массивная золотая цепь, с огромным камнем пурпурного цвета, пульсирующим, как обнажённое сердце, — Я прав во всём! Сегодня я допрошу тебя и получу недостающие ответы. Потом ты укажешь, где хранишь Зеркало Вероятности, Шар Грома и Туманный кубок. Остальные мелочи меня не интересуют.

— Мелочи? — в голосе Хастола слышалось искреннее изумление, — Кажется, твой хозяин не слишком внимательно изучал список похищенного.

— Если Магистр и упустил что-то, — хихикнул Цафеш и провёл по волосам сухой ладошкой с большим перстнем на пальце, — ты мне сам расскажешь. А после того, как допрос окончится и птицекрылы удовлетворят личный интерес, из твоего черепа изготовят шикарный кубок, предназначенный для изысканного вина.

— Ты сам будешь пить из моей головы? — поинтересовался Хастол и его зевок в этот раз оказался гораздо продолжительнее предыдущего, — Или отошлёшь хозяину?

— Магистр порадуется моему дару. Этому дару, — Цафеш повертел пальцами, точно пытался представить тяжесть кубка, — Думаю, он неплохо впишется в его коллекцию вражеских черепов. Самое почётное место, понятное дело, не обещаю. Сам понимаешь, враг ты был — так себе.

— Зачем тогда было выволакивать на белый свет Тварь? — Хастол, казалось просто бормочет под нос, рассматривая ногти.

Однако это тихое замечание вынудило чародея вылететь из кресла, подобно заряду из пращи. Сухопарая фигура, чем-то похожая на огородного нетопыря, сделала несколько шагов вперёд и ветер, ворвавшийся под своды зала, поднял полы одеяния волшебника, превратив их в подобие крыльев. Глаза Цафеша сверкали, а губы раздвинулись выпустив наружу мелкие острые зубы.

— Что?! — прошипел он, нависая над парнем, — Что ты сказал?!

— Думаю, ты и сам отлично всё слышал, — тот пожал плечами, не обращая внимание на руки чародея, угрожающе протянутые в его сторону.

Джонрако временно прекратил поиски выхода и уставился на парочку собеседников. Пистолет в руке капитана оказался направлен на Цафеша, хоть мореход и сомневался, что его оружие способно поразить волшебника. В то же время некая вещь всё время смущала Собболи, сбивая с толку неуловимым сходством с…Чем? Да вот же, чёрт побери! Перстень на руке Цафеша один в один походил на такой же, какой ему предлагали в дар, во время последнего сновидения. Стало быть, именно Соммонелли всё это время являлся мореходу в кошмарах!