Алена Даркина - Убывающая луна: распутье судьбы

После этого произошел короткий разговор с Тазрашем — его во главе опекунского совета отправили к принцессе. Все считали, что едут, для того чтобы с почетом проводить ее высочество на коронацию. Разумеется, после того как она примет помазание от Святой церкви.

Теперь следовало ждать. Загфуран надеялся, что 8 ухгустуса Мирела умрет на плахе вместе с графиней Бернт. Когда Храм Света отправит на Гошту еще одного минарса, Загфуран без опаски встретится с братьями.

4 ухгустуса, замок графа Зулькада

Мирела проснулась до восхода солнца. Большую часть вчерашнего дня она провела в молитве в часовне. Ей требовалась помощь больше, чем когда-либо. Сегодня, как и предупреждал отец Иавин, прибывали дворяне, входящие в регентский совет. Большинство из них уже приняли благословение Святой церкви, другие готовились принять его. Она нуждалась в особенной подготовке. Разбудив Векиру, она привела себя в порядок, а потом приказала девушке отдыхать. Сама же склонилась над Священной книгой Кашшафы. Она читала отрывки, укрепляющие людей перед казнью, молилась, снова читала.

Время шло медленно, Мирела перебирала в памяти все, что пережила за пятнадцать лет. Иногда люди и за шестьдесят не переживают столько. Она всю жизнь прожила в ожидании чуда: еще немного и все наладится… И каждый раз ее ожидания не оправдывались. Если опекунский совет согласится провести суд в Ештаоле, может быть, она победит… Это чудовищное слово "если".

Ближе к обеду она услышала, как отворились ворота. Забегали слуги, послышались отрывистые приказы. После прибытия отца Иавина Даут вновь изменил отношение к ней. Он не хамил как раньше, но разговаривал с холодной вежливостью. И прекратил называть ее принцессой.

Векира унесла нетронутый завтрак и вернулась с известиями.

— Они обедают, — сообщила девушка. — Очень довольные, кроме одного графа. Его укачало вроде. Как пообедают, сразу к вам. Мол, сначала дело надо. Зря я обед не принесла. Вам надо набраться сил, прежде чем с ними встретиться.

— Силы дает не пища, — отказалась Мирела. — Я сейчас не могу есть.

Принцесса снова и снова готовила слова, которые должна сказать этим людям.

Ей показалось, что она ждала не менее двух часов, чтобы ее пригласили в гостиную. В мыслях она успела раз десять одержать победу на суде и столько же раз потерпеть поражение и окончить жизнь на плахе. Она встала и уверенно последовала за слугой. Никто бы, глядя на нее, не сказал, что она колебалась или боялась чего-то. Может быть, она выглядела бледнее обычного, но сила чувствовалась в каждом жесте.

Когда принцесса вошла в гостиную, аристократы умолкли и встали, приветствуя ее. Они встали полукругом. Мирела обвела всех взглядом. Она много лет не видела их. Сейчас они смотрели на принцессу по-разному: с восхищением, уважением, страхом, презрением, ненавистью… Тем не менее, она чувствовала себя не пленницей и даже не принцессой — королевой. Мирела смело посмотрела в глаза каждому. Последнему — герцогу Тазрашу. Он чуть скривил губы, будто еле сдерживал себя, чтобы не наорать.

— Леди Мирела, вы знаете, зачем мы прибыли? — первым задал он вопрос.

— Знаю, — спокойно откликнулась девушка, — но готова услышать вас.

— Я не буду говорить долго. После смерти заговорщиков, подло убивших нашего короля, главной обвиняемой в заговоре стала графиня Бернт. Король Еглон исполнен решимости вернуть вас ко двору, но с одним условием: вы покажете пример подданным и присоединитесь к Святой церкви. Услышав, что вы противитесь этому требованию, король написал вам, — герцог небрежно заглянул в какой-то листок, — "Это неслыханно, чтобы такая высокая леди отвергала нашу верховную власть. Почему наша сестра должна быть менее подвластна нам, чем любой другой подданный? Вы должны принять помазание Святой церкви, либо остаться в замке Зулькада и уже не ждать снисхождения". Итак, какое решение вы примете?

— Я не отрекусь от Эль-Элиона и веры моих предков, — отрезала принцесса. — Но и оставаться в этой тюрьме я не намерена. Если я виновна — предъявите мне обвинение. Я требую открытого суда в Ештаоле. Пусть мне вынесут приговор перед народом. Если я виновна, то готова понести наказание. Если невиновна, мне должны позволить жить в моем родовом замке и принимать у себя друзей. Вот мое решение.

Лорды удивленно зашептались. Ее требование стало неожиданностью. Но не для Тазраша. Он будто усмехнулся, услышав ее слова. Знал, что она потребует суда? Но откуда?

— Требуете суда? — равнодушно поинтересовался он. — Если суд состоится, вам предъявят серьезные обвинения. Главной подозреваемой в заговоре станет уже не графиня Бернт, а вы. Вы действительно хотите, предстать перед людьми, как неблагодарная дочь, которая сначала противилась желаниям отца, а потом убила его?

— Ваши обвинения смешны. Ни один человек не поверит, что я могла убить отца. Я всегда относилась к нему с почтением и уважением.

— Если бы вы относились к нему с почтением, давно бы уже признали, что брак короля Манчелу и вашей матери был незаконным, и присоединились к церкви, которую он основал, а не оскорбляли бы его величество своим упрямством. Вы противились отцу, а сейчас противитесь брату, подстрекая к такому отношению и других подданных.

— Согласиться с тем, что брак королевы Езеты и короля Манчелу был незаконным, значило бы оскорбить мою мать, а себя унизить. Я никогда с этим не соглашусь. Немало достойных людей считали этот поступок короля несправедливым. Но сейчас важно другое. Я тщательно ознакомилась с завещанием отца: там нет ни слова относительно того, какую веру я должна исповедовать! Вы пользуетесь тем, что его величество, мой брат, еще молод. И настраиваете его против меня.

— Опекунский совет создан как раз для того, чтобы никто не мог единолично влиять на короля, — криво усмехнулся Тазраш. — Когда мы приехали к вам с предложением прийти в лоно Святой церкви, это было не мое решение, но решение всех достойных людей Кашшафы, — он указал на присутствующих лордов. — Если же кто-то с этим не согласен… после вашей казни недовольных станет меньше. Служители церкви Хранителей Гошты связались с мятежниками на юго-востоке. Дело отца Узиила уже закончено, он будет казнен одновременно с леди Бернт и другими заговорщиками.

— Как вы смеете? — Мирела вспыхнула. — Вы можете обманывать народ, но не лгите хотя бы сейчас. Отец Узиил — святой человек. Каждый, кто увидит его, поймет всю лживость ваших обвинений. Не угрожайте мне, герцог, — Мирела успокоилась и улыбнулась. — Мне так часто угрожали, что я устала бояться.

— Значит, вы по-прежнему требуете суда?