Майя Зинченко - Седьмое чувство

– Храм Четырех Сторон света… – протянул Повелитель. – Ты бывал в нем? Ну конечно, бывал. Глупый вопрос. А Предсказательница, какая она? И почему не захотела оставить у себя портрет?

– После того как я написал его, она попросту отказалась его брать, сказав, что для нее это не имеет значения. Я не стал спорить. – Марл покачал головой. – Говорят, что, несмотря на свою молодость, она действительно обладает даром видеть будущее. Это никакое не шарлатанство, не вымогательство. Служители храма, которых наставляет Предсказательница, отвечают на вопросы всех приходящих к ним людей, но не берут за это денег. Храм живет исключительно на пожертвования паломников. И я бы не сказал, что он особенно богат, – добавил художник. – Люди быстро забывают добро.

– И много в храме служителей? – спросил Повелитель.

– Не меньше трех десятков. Мне трудно сказать точно: все они ходят в одинаковых одеждах белого цвета, особых отличительных знаков у них нет. Это преимущественно мужчины, и они находятся подле Предсказательницы постоянно, чтобы незамедлительно выполнить любое ее поручение.

– Постоянно… – Повелитель почувствовал жгучий укол ревности. Они могут видеть ее, слышать, дышать тем же воздухом, а он – нет! Несправедливость, которую он обязательно должен исправить.

– Великий, могу я спросить?

Повелитель мрачно кивнул:

– Спрашивай.

– Чем вас так заинтересовала эта женщина? Если дело в картине, то, как ее создатель я хотел бы знать, что с ней не так.

– Разве ты не видишь? – прошептал Повелитель Ужаса, поворачивая полотно лицевой стороной к Марлу. – Смотри! Как можно этого не видеть?

Художник добросовестно отошел на несколько шагов и, прищурившись, внимательно осмотрел полотно от края до края. Но ничего необычного он так и не заметил. Предсказательница махнула на него рукой и со скучающим видом уселась на камень. А через несколько секунд и вовсе отвернулась, показывая, что Марл ее совсем не интересует.

– Наверное, у меня что-то со зрением, – наконец выдавил из себя мастер, так и не найдя ничего интересного. – Или я не знаю, куда именно нужно смотреть. Подскажите хотя бы: то, чего я по своей глупости, не замечаю, – это хорошее или плохое?

– Замечательное. Великолепное. – Повелитель снова развернул картину к себе. – Странно, что вы не чувствуете этого. От нее идет такое приятное тепло и веет покоем.

– А, так речь все-таки идет о чувствах… – Марл отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Ему было забавно видеть, как всесильный император размякает от одного вида нарисованной им женщины. – Этому есть другое название.

– Намекаете на… – Губы Повелителя сжались в тонкую линию. Он категорично мотнул головой. – Нет, этого не может быть. Мое чувство совсем другое. Оно больше, полнее… Сложно объяснить. Но ни о какой любви не может быть и речи!

Художник скромно потупил взор. Он не собирался ни возражать, ни тем более спорить.

– Как долго ты будешь рисовать мой портрет? – спросил Повелитель, напряженно размышляя.

– Неделю, – последовал ответ.

– Слишком долго. Три дня – это крайний срок.

– В таком случае, я должен начать прямо сейчас, – сказал Марл.

– Уговор есть уговор. Возьми все необходимое и через два часа приходи во дворец. Я буду ждать тебя.

– Благодарю вас, Великий. – Художник поклонился.

Повелитель Ужаса кивнул и, завернув картину с изображением Предсказательницы в бумагу, поспешно погнул мастерскую, бережно неся сверток. Его ждали несложные дела.

Возле раскрытого окна за массивным столом сидела молодая женщина. На ней была белоснежная туника и такого же цвета плащ с капюшоном. Глаза женщины были закрыты, дыхание было спокойным, ровным, словно она спала. Но это был не сон.

Предсказательница была предельно внимательна. Она слушала будущее. Легкий шепот раскрывал ей то, что когда-нибудь обязательно случится. Образы, яркие и тусклые пятна, разноцветные краски, лица, вереницей промелькнувшие перед внутренним взором, – все это грядущее. Шаг за шагом, минута за минутой, оно приближается и снова уходит в небытие. Ничего не изменить. Все, что должно произойти, – произойдет, и только случайность способна направить линию жизни в иное русло. Маленькая, непримечательная случайность, позаботиться о существовании которой – ее долг. Ведь если знаешь будущее, то ты обязан сделать так, чтобы настоящее стало лучше.

Как ни странно, но узнать о том, что будет через несколько тысяч лет, ей было легче, чем о событиях завтрашнего утра. Далекое будущее казалось ей необычным и чуждым. Маги, повелевающие стихиями, полководцы, по мановению руки которых отправляются в бой многотысячные армии, простые крестьяне, ремесленники, слуги, воины – никто из них еще не был рожден, но для Предсказательницы все они уже были прахом, что развеяло время. Говорят, время подобно песку, утекающему сквозь пальцы. Но у этой простой на вид женщины было достаточно силы, чтобы прочесть письмена, оставленные на песке Создателем. Она знала о собственной исключительности и знала о том, что ее время еще не пришло.

– Госпожа, – в комнату вошел высокий человек средних лет, тоже весь в белом; это был один из ее людей, – у меня срочные донесения от Васма.

– Говори, Фрел. – Предсказательница открыла глаза.

– Он утверждает, что видел, как к нам двигалось войско Повелителя Ужаса. И еще он говорит, что видел, как солдаты Повелителя убили безоружное местное население. Васм настаивает на том, что их зарезали, словно свиней. – Голос Фрела дрожал. Он был сильно взволнован.

– Что еще? – Лицо женщины оставалось непроницаемым.

– Васм считает, что это произойдет через три года. Будут убийства, поджоги, и наш храм… его тоже сожгут. – Фрел сглотнул слюну. – И воины Повелителя убьют всех монахов.

– Это все? Он видел что-нибудь еще? Что-нибудь обо мне?

Фрел покачал головой:

– Нет, ничего. Я специально у него о вас спрашивал, но он все отрицает.

– Как всегда, я непроницаема для других, – с грустной усмешкой сказала Предсказательница.

– Васм очень плох, бедняга. Он никак не может прийти в себя, его колотит, словно в лихорадке, он стонет, и повторят только одно: «Ужас, ужас, ужас».

– Кто еще знает о его видении?

– Я и второй дежурный, Цивим. Он сейчас присматривает за Васмом.

– Я его навещу чуть позже. А пока никто не должен знать о его предсказании.

– Но почему, госпожа? – удивленно спросил Фрел. – А, вы, наверное, хотите избежать паники? Мы не будем говорить об этом людям в Вернстоке, но ведь остальные монахи должны знать правду. Словам Васма можно верить, он очень критично подходит к посещающим его видениям. К тому же он признался, что не в первый раз видит его, но еще никогда так ярко. Или он ошибается?