Майя Зинченко - Седьмое чувство

– Трофий, я тобой недоволен. Ты понимаешь, о чем я?

Управляющий нервным движением сцепил пальцы и шумно сглотнул. Это был маленький чернявый человек лет сорока. Его мать была прачкой, а отец управляющим в замке одного знатного вельможи.

– Я верно служу моему господину.

– Ты кого ко мне прислал? – недовольно сказал Повелитель, кивнув в сторону кровати. – Я не люблю самодеятельность.

– Да, о Великий. Простите меня. – Трофий сконфуженно потупился.

Он выглядел таким маленьким и жалким, что Повелитель придержал резкое слово, чуть не сорвавшееся с его губ.

– Я ценю твои деловые качества, но чтобы подобных Инцидентов больше не было.

– Уверяю вас, это не повторится. Я готов искупить свою оплошность.

– Лучше расскажи, что творится во дворце. Есть что-нибудь важное?

– В одном из залов северного крыла появилась трещина. При детальном изучении выяснилось, что все крыло требует ремонта, но я уже отдал соответствующие распоряжения, – сказал Трофий.

– Это меня не интересует! – отмахнулся Повелитель. – Пускай этот дворец хоть рассыплется на кусочки, я буду только рад.

– Мне следует отозвать рабочих? – озадаченно спросил управляющий.

– Нет, не надо. Пусть занимаются своим делом. Как мой секретарь?

– Боюсь, что он еще не скоро сможет выполнять свои обязанности. Его горло… – Трофий развел руками. – Этот укус вывел его из строя.

– Для меня загадка, где можно было посреди зимы найти осу? – проворчал Повелитель. – Если это происки недругов, то у них очень богатая фантазия. Что еще?

– Великий, во дворец приехал мастер Марл, он просит разрешения написать ваш портрет.

– Марл? Хм, это тот колдун-художник, картины которого под взглядом оживают?

– Да, мой господин. Его передвижная мастерская…

Повелитель отрицательно покачал головой.

– Нет, не хочу я никаких портретов. Но, Трофий, твой укоряющий взгляд говорит мне, что я варвар. С чего бы это?

– Я не смею…

– Трофий!

– Многие властители, конечно, менее великие, чем вы, господин, умоляли Марла написать их портрет, но он отказал им. Мастер очень разборчив. А тут он сам приехал и робко просит оказать ему эту честь. Марл очень стар, и для его лет такое путешествие – настоящий подвиг.

– Что же он так долго ждал? Я уже двадцать лет тот, кто есть, – хмыкнул Повелитель. – Ладно, я поговорю с ним. Прямо сейчас. Я буду в кабинете.

Управляющий поклонился и вышел из спальни.

Когда Марл в окружении дворцовой охраны явился в кабинет, Повелитель допивал уже вторую чашку горячего молока – это был его обычный завтрак. Невысокий, щуплый, Марл держался с чувством собственного достоинства и не обращал внимания на окружающих его воинов. Охрана – это обязательная необходимость, к которой всегда прибегали во время приема Повелителем незнакомых людей.

– Великий! – Мастер учтиво склонил голову. – Для меня большая честь встретиться с вами.

Повелитель с интересом рассматривал посетителя. Седой, бледный, но с ясными, как у совсем молодого человека, голубыми глазами. Особенно внимание привлекали подвижные руки художника с плохо отмытыми следами красок. Марл проследил его взгляд и немного сконфуженно спрятал руки за спину.

Вокруг имени Марла постоянно ходили различные слухи, зачастую самые невероятные. Говорили всякое – и хорошее, и плохое. И то, что для того, чтобы писать оживающие картины, он продал душу Тьме, и то, что он святой человек, с рождения отмеченный Светом.

– Я слышал, ты хочешь написать мой портрет? – Повелитель знаком указал Марлу на стул.

Художник с облегчением сел. Его вымотали подъем по лестнице, тщательный обыск – охрана никогда не пренебрегала очевидными мерами предосторожности. К тому же мастера, который поздно ложился и не привык вставать рано, разбудили не церемонясь, и теперь он чувствовал себя разбитым.

– Если вы позволите. – Художник постарался, чтобы его голос прозвучал как можно смиреннее.

– Я не желаю этого, – мотнул головой Повелитель Ужаса. – Но, может быть, у меня появится веская причина изменить свое мнение?

– Простите, но вы видели мои работы?

– Нет, не довелось. Мои интересы пролегают в несколько иной плоскости. – Он жестко усмехнулся.

– Тогда вы обязательно должны на них взглянуть. Откровенно говоря, у меня с собой совсем немного работ но среди них имеются портреты… Я надеюсь, вам они понравятся.

– А это правда, что твои картины оживают только под взглядом хорошего человека? Или выдумки?

– Ну мне сложно судить о том, кто хороший, а кто плохой, – художник пожал плечами, – я знаю лишь то, что перед одними они действительно оживают, а перед другими – нет. Это факт.

Повелитель потихоньку наслаждался общением с человеком, который не стал перед ним лебезить. Наконец-то! Общение, основанное на взаимоуважении, на равных. Ну, или почти на равных. Определенно, беседу с эти художником стоит продлить.

– Решено. Я посмотрю твои картины, но насчет разрешения написать мой портрет ничего не гарантирую.

– Для меня уже большая удача, что вы посмотрите на то, чем я занимаюсь все свою жизнь. – Марл улыбнулся. – Мне доставить их во дворец?

– Зачем? Мне давно не мешало бы проветриться. Я сам загляну в твою мастерскую. Через час.

– В таком случае позвольте мне приготовиться к вашему приходу. – Марл поднялся со стула.

– Это необязательно.

– Там… мм… Не убрано. Очень. – Марл закашлялся. – Признаюсь, я не слишком аккуратный человек. То, что собой сейчас представляет моя мастерская… Даже слова подходящего не подберу. К тому же мне еще надо отыскать картины. Они спрятаны от возможных воришек. Желающих поживиться моими работами становится все больше и больше. На каждую магическую защиту, в конце концов, находится антизащита.

– Раз так, то, конечно, ступай, – кивнул Повелитель. – Если у тебя там действительно такой кавардак, как ты намекаешь, то я не хочу сломать ногу в его завалах.

Реальность оказалась не такой уж страшной, во всяком случае, опасность сломать ногу Повелителю точно не грозила. Да – грязно, да – захламлено, но жить и работать в мастерской было можно. Для Повелителя специально поставили мягкое кресло, сидя в котором он должен был наслаждаться работами художника, но не тут-то было. Он принялся ходить по залу, заглядывая во все уголки. В монотонной череде будней у Повелителя появилось маленькое развлечение, и он хотел насладиться им сполна. Ведь он еще никогда не был в мастерской художника.

Марл с тревогой следил за его действиями, беспокоясь, чтобы Повелитель ничего не трогал. Художник очень нервничал, когда к его работам прикасались без разрешения, и ему было все равно, чьи это руки – могущественного владыки империи или мусорщика. Хотя мусорщики к нему еще ни разу не заглядывали.