Алексей Ворон - По запаху крови

Только теперь тюремщик обратил внимание на то, что храп пленника больше походил на рык. Странный рык, тихий и страшный. Каркуль выронил чашку, она звякнула о пол, рык прекратился. Каркуль вытащил руку, но рукав зацепился за прутья решетки. Пока он пытался отцепить рукав, во тьме произошло какое-то движение. Внезапно напротив его лица разлетелась в щепки решетка. Перед глазами промелькнуло что-то огромное, покрытое сморщенной кожей. Длинные, похожие на серпы, чудовищные когти замерли на мгновение перед выкатившимися от ужаса глазами Каркуля. Он застыл, не в силах пошевелиться, почувствовал, как намокли его штаны. Когтистая лапа начала разламывать прутья, увеличивая отверстие в решетке, за которой шевелилось что-то огромное и темное. Каркуль хотел бежать прочь, отступил назад, но ноги, сделавшиеся ватными от страха, не послушались, и он упал. Длинный коготь воткнулся ему в живот, пригвоздив тюремщика к полу. Каркуль завизжал, забил руками и ногами по воздуху. В его тело вошел еще один серп, а потом еще один. И Каркуль увидел, как лапа чудовища вытащила из его живота что-то склизкое и противное, казавшееся серо-лиловым в свете факела. В отверстие решетки просунулась ужасная голова, склонилась над несчастным тюремщиком и с хлюпаньем начала пожирать то, что было извлечено из живота Каркуля. Извиваясь от дикой боли, он пытался удержать свои внутренности руками, захлебываясь собственным воплем.

Трое охранников, стоявшие в конце коридора у выхода, изумленно переглянулись, услышав странные, приглушенные толстой дверью звуки, доносившиеся из темницы.

— Что это там делает этот поэннинский хрыч? — спросил один из охранников.

— Эй, Каркуль, старая развалина, — закричал второй охранник, — ты что там застрял?! Валяй сюда, мерзопакостная тварь!

Ответа не последовало. Свет от факела тюремщика, укрепленного в темнице, не проникал сквозь плотно прикрытую дверь, дальний конец коридора терялся во мраке. Воины вновь переглянулись.

— Иди, Сарей, проверь, почему старик не возвращается, что-то уж больно долго его нет, чтоб ему сдохнуть, не опохмелившись.

— Иди сам, Боржек, — ответил Сарей и поежился. Его охватило странное отдущение панический страх перед темным концом коридора. — Ты же знаешь, нам запрещено покидать пост. Это работа Каркуля ходить в темницу, я не обязан следить за ним.

— Может, он сейчас освобождает пленника, а вот это уже твоя забота. Может, Каркуль, козел безрогий, стал предателем. Ты слышал какой-то странный звук, будто кто-то сблевал все, что сожрал за последнюю неделю?

— Знаешь, королю следовало поставить тюремщиком кого-нибудь из думнонов, — сказал Сарей. — А в темницу пусть идет Килиан.

— Верно, — обрадовался Боржек и обратился к тощему, словно палка, парню: — Килиан, давай, двигай. Настучи Каркулю по башке, пусть не задерживается так надолго у заключенного. Это против правил, нечего ему там делать. Приведи сюда хрыча, мы уж с ним поговорим, чтоб ему… — Боржек добавил какое-то ругательство, еще не известное юноше.

Килиан, самый младший из охранников, злобно зыркнул на Боржека, вынул из настенной скобы один из двух факелов и нехотя поплелся в темный конец коридора. По мере того, как Килиан отдалялся от охранников, Сарей все яснее ощущал, что дальний конец коридора, заканчивающийся дверью, не просто теряется в темноте. Нет, он окутан страшной, непроглядной тьмой, которая клубится и дышит.

Дрожащий свет факела Килиана поначалу рассеивал мрак коридора. Но по мере удаления от охранников, свет становился все более тусклым, и если сначала он освещал коридор локтей на пять вокруг воина, то с каждым его шагом световое пятно все уменьшалось, и вскоре Сарей уже не видел даже самого Килиана, а только маленький красный огонек факела. Потом рядом вспыхнул еще один такой же огонек, может быть, навстречу Килиану вышел тюремщик. Несколько мгновений два красных огонька двигались рядом, а потом внезапно погасли. Дальний конец коридора снова потонул во тьме.

— Ну, что там, в самом деле? — не выдержал Боржек. — Куда опять подевались эти бездари, чтоб им обоим стать пищей для угасов!

Сарей вжался в стену, стараясь избавиться от страстного желания отпереть дверь, за которой начинается лестница, ведущая из подземелья, и с диким воплем броситься наверх, призывая всех добрых божеств на свою защиту. Если он так поступит, он навсегда будет опозорен в глазах и Боржека, и тех воинов, что охраняют верхний конец лестницы, поэтому Сарей изо всех сил боролся со своим страхом, вцепившись обеими руками в копье.

Боржек осветил лицо Сарея, увидел его переполненные ужасом глаза, презрительно сплюнул и пошел во тьму, захватив с собой единственный факел.

— Килиан, поросячий объедок! Куда ты подевался, подлюга?! — орал Боржек. — Отвечай, трусливый гаденыш, или я тебе башку прошибу, когда найду! Чтоб тебе…

Боржек перебирал все известные ему ругательства, ободряя себя собственной матерщиной. Внезапно его нога зацепилась за что-то, он едва не упал, с трудом удержал равновесие. Воин присел, осветил тусклым факелом предмет на полу. В луже крови лежало изувеченное человеческое тело без головы. Обглоданная нога Килиана валялась в стороне. Боржек, объятый ужасом, завопил на всю темницу, факел выпал из его рук и погас.

Сарей, заслышав душераздирающий крик товарища и оказавшись в кромешной темноте, наугад метнул копье. Второй вопль Боржека, сопровождаемый страшными ругательствами, дал понять Сарею, что его копье настигло цель. Следующим звуком, который услышал Сарей, было отвратительное хлюпанье, хруст и утробное урчание. И еще странный скрежет чего-то острого по каменному полу. Сарей, уже ничуть не стесняясь своей трусости, отпер дверь, ведущую на лестницу, но не успел покинуть темный коридор. Что-то длинное и острое пронзило его спину, разорвало мышцы и внутренности, вышло спереди из живота.

Бренн бежал по коридорам, оставляя за собой кровавые следы и наводя ужас на встречных людей. Никто не посмел поднять на него меч или задержать хозяина замка. Его разорванная рубаха покрылась пятнами свежей крови поверх старых и засохших. Бренн не помнил, когда вернулось сознание. Он очнулся уже в верхней части замка, на бегу, с чужим мечом в руке. Он не знал, где он его взял, да и зачем ему понадобился этот меч. Он не помнил, что оставил внизу, в подземелье. Не помнил и не хотел помнить. Единственным его желанием было найти Морейн. Бренн с ожесточением расталкивал зазевавшихся обитателей замка, не успевших вовремя убраться с его пути. Комната Морейн была пуста, ее рабыню Бренн не успел допросить, она упала в обморок, увидев его в таком виде. Бренн вышел в коридор, где находились жилые комнаты братьев, увидел там Харта, схватил его за ворот, оторвав от пола.