Кристофер Банч - Далекие Королевства

Я изобразил веселье.

– Но для начала, – сказал я, – у меня есть маленький подарок.

Мелина взвизгнула.

– Ой как приятно! Надеюсь, это что-то необычное. Пожалуйста, ну, пожалуйста, покажи.

Я вытащил бутылочку. Мелина поскучнела.

– Что это?

– О, ничего особенного. Просто старое вино из подвалов моего отца. Я решил, что мы сначала попробуем этот напиток… а потом я уже покажу тебе и подарок. Очень редкая вещь… поверь мне.

Мелина выглядела любопытной, как маленькая девочка. Она села на постели, так небрежно закинув ногу на ногу, что у меня уже нервы не выдерживали. Я взял с подноса два бокала и наполнил их. Мелина взяла из моих бокал. Понюхала, изящно подрагивая ноздрями.

– М-м. Восхитительно! – сказала она.

И выпила содержимое одним глотком. Затем откинулась на подушки, как бы случайно широко раскинув ноги.

– Ну а теперь показывай подарок, – сказала она.

– А вина больше не хочешь? – спросил я.

– Нет. Хватит. Нет более отвратительного зрелища чем гетера-алкоголичка.

– А как ты себя чувствуешь? – встревоженно спросил я.

– Прекрасно. А что? – раздраженно спросила она.

– Так… Ничего.

В чем же дело? Неужели та ведьма с черной улицы обманула меня? И тут я вспомнил, что не проговорил заклинание, подсказанное колдуньей. Но, к моему ужасу, я начисто забыл слова.

– Ну? Где же обещанный тобою презент? – настойчиво расспрашивала Мелина.

И тут я вспомнил.

– Мое сердце – к твоему сердцу, – нараспев, тихо заговорил я, подражая монотонно бубнящему воскресителю. – Мой образ застыл в твоих глазах. Во тьме ночи я – свеча, освещающая твое лоно.

Мелина нахмурилась:

– Что это ты лепечешь? Какие-то глупые любовные вирши?

И не успел я придумать в ответ какую-нибудь ложь, как Мелина вдруг громко, со всхлипом вздохнула. Зеленые глаза смотрели на меня. Зрачки возбужденно расширились. Она облизнула губы.

– Бутала, во имя твое, – простонала Мелина. – Амальрик, ты так красив и юн, что сердце мое стучит все сильнее. Я верю, что ты можешь доставить наслаждение женщине, как великий мастер. Войди в меня… На всю ночь.

– Да… да… угу, – только и мог ответить я косноязычно.

– О, ради всех святых… возьми же меня! Возьми! – Она скинула халат и бросилась в мои объятия, срывая с меня одежду, вцепляясь в материю острыми ногтями. – Я все сделаю, чтобы тебе было хорошо, – стонала она. – Возьми меня. Как только пожелаешь. Любимый мой. Мой рыжеволосый красавец Амальрик.

Меня охватила такая страсть, словно и я хлебнул любовного напитка. Я сорвал одежду и швырнул все свой тряпки на пол. Какой-то робкий голосок внутри взывал к моей рассудительности и совести, но я отмахнулся от него, как от назойливой мошки. Мелина упала на спину, похотливо выгнув грудь, закинув назад голову и алчно раскинув ноги, между которыми жаждал принять меня внутрь предмет моих вожделений.

– О, быстрее… прошу тебя, быстрее же, – стонала она, сжимая и разжимая бедра в безумном желании.

Я обрушился на нее, как солдат-победитель, обхватив руками мягкую белую плоть ягодиц и врываясь в то жаркое и шелковистое пространство, о котором мечтал так давно. Представив себя тем самым мастером, о котором она говорила, я приподнялся, чтобы ворваться еще раз. Сзади послышался разгневанный крик:

– А ну слезь с нее, сукин ты сын!

Мое горло обхватили чьи-то руки, потянули на себя, и я, вырванный из врат рая, полетел кубарем через комнату. Даже в этой прерванной страсти мое тренированное гимнастикой тело успело среагировать. Ударившись о пол, я перевернулся и пружиной вскочил на ноги. Я стоял, тяжело дыша, в этой позорной наготе, демонстрируя Мелине свои рыжие волосы между ног, но, увы, не тем способом, которым бы я хотел.

– Не трогай его, Лиго, – взмолилась Мелина.

Да, в комнате находился сводник, держа в руке кинжал. Паук на его груди жутко скалился.

– Я его так люблю, – продолжала она. – Пусть он останется. Я должна быть с ним. Всегда. Только с ним.

Лиго в ответ что-то выкрикнул. Я услышал топот многих ног, бегущих сюда. А сам он двинулся ко мне. Я не боялся его. Я бы без труда загнал этот кинжал ему в глотку. Но я ощущал себя вором, пролезшим в спальню к женщине, прав на которую не имел. И когда человек оказывается в такой ситуации, выход у него один. Одним ловким движением я подхватил с пола одежду и шпагу в ножнах и бросился к распахнутому окну.

Отталкиваясь от подоконника, я услыхал, как за спиной рявкнул Лиго:

– Ты заплатишь за это, Амальрик Антеро! Ты заплатишь!

Я вздрагиваю от страха, когда вспоминаю этот отчаянный прыжок через окно. До плотной, утрамбованной земли внизу было добрых шестьдесят футов. Вытянув руки, я успел ухватиться за канализационную трубу. По инерции меня развернуло по дуге, и я врезался в стену здания. Инстинкт сохранения приличия не позволял мне бросить одежду. Какое-то мгновение я пытался удержаться на одной руке. Сердце бешено стучало. Мне с трудом удалось не сорваться. Тогда я закинул одежду и перевязь шпагой на плечо, ухватился надежно двумя руками и скользнул вниз. В последний момент я не забыл оттолкнуться и отпрыгнуть в сторону, чтобы не угодить в яму, в которую уходила канализационная труба. Я слышал, как внутри дома вниз по ступеням грохотали башмаки. Из темноты вынырнул здоровенный ящер. Я пнул его, а он зашипел, должно быть приняв меня, обнаженного, за какую-нибудь свинью, бродящую на двух ногах. Я помчался в ночь. И вскоре голоса и звуки преследования стихли.

Нацепив шпагу на перевязи поверх измятого своего наряда, я босиком зашел в таверну. Я испытывал чувство вины и растерянности. Прежде чем проскользнуть, как трусливый воришка, домой, мне надо было набраться мужества. Я даже не обратил внимания на нескольких типов опасного вида, внимательно оглядевших меня. Расположились здесь и солдаты в новеньких мундирах, небрежно развалившись на стульях. Хозяин таверны, маленький, похожий на крысу человечек, подозрительно посмотрел на меня.

– Вина, дружище, – прохрипел я. – И без воды. Впрочем, не надо вина. Лучше бренди.

– Покажи-ка сначала денежки, молодой господин, – проворчал хозяин. – Даром я тут никого не угощаю.

Я нетерпеливо полез в карман и тут обнаружил, что мой кошелек пропал. Хозяин таверны кивнул, уверяясь в своей правоте. Его рука потянулась за дубинкой, спрятанной за стойкой. Я оторвал застежку с куртки. Она была сделана из кости тонкой резьбы, привезена из далекой страны и стоила столько, что на нее можно было купить часть этой таверны.

– Возьми взамен, – сказал я.

Кто-то подошел ко мне. Я повернулся и увидел одного из солдат, сержанта, судя по знакам различия. Это был уже немолодой человек с открытым честным лицом. Он казался встревоженным.