Кристофер Банч - Далекие Королевства

Слезы стыда потекли из глаз моих. Я смахнул их и глотнул бренди. Вот и настала пора, думал я, отбросить в сторону детские забавы и стать человеком, которым бы гордился отец. Он так нуждался во мне, чтобы передать опыт и переложить на мои плечи бремя торговли. Каждый раз, когда обстоятельства вынуждали его самого совершать поездку, возвращался он ужасно усталый. И с каждым годом ему все труднее было восстанавливать потраченные на такие поездки силы. От старших моих братьев помощи ему не было. Они были недалекими, хоть и старательными людьми, годными лишь на то, чтобы управляться на фермах или с бухгалтерскими книгами. И у них не было тех черт характера, которые так необходимы торговцу. Они недолюбливали иностранцев и путешествия и уж терпеть не могли рисковать.

Они были моей полной противоположностью. Я же всегда с восторгом погружался в таинственные запахи причалов Ориссы, вслушивался в непонятные речи иностранных купцов, разглядывал товары и корабли. И потому среди главных предметов изучения, которыми я увлекался, находилась и география. Меня очаровывали старые карты и истории об отважных открывателях новых земель, пока я не достиг того возраста, когда все можно было бы увидеть и своими глазами. Я даже согласился с картиной мира, нарисованной моим наставником, хоть уже и упоминал, что с недоверием относился к общепринятым знаниям. Земля, говорил он, имеет форму громадного яйца. Дающее свет и тепло Солнце запущено в движение богами ради нашего блага. И только избранные земли и моря облагодетельствованы этим светом. Все же остальные погружены во тьму, которой правят колдуны, жаждущие и остальной мир погрузить в холодный мрак и отдать в рабство злым богам. Учитель говорил, что некогда свет был повсюду и предки наши обладали великими познаниями в волшебстве. Но потом вырастали ленивые и испорченные поколения, теряющие уважение к семье, властям и воскресителям. И они оказались не готовы к приходу темных колдунов. Но боги наши сжалились и оставили нам этот уголок света и надежды посреди всеобщего варварства. И с течением времени нам удалось восстановить часть утраченных знаний. И наши суда вновь вышли в море, постепенно разгоняя тьму с каждым успешным открытием. Так чуть было не закончилась наша история.

Среди прочего существовала и одна легенда, вымышленная, очевидно, но которая особенно интересовала меня. Легенда о Далеких Королевствах. В тех краях, гласила молва, жили потомки наших старейшин, и этот уголок освещен солнцем, а вокруг тьма, которой заправляют злые волшебники. Легенда уверяла, что правители и воскресители в Далеких Королевствах удивительно добры и мудры. В тех местах никогда не переводились веселые песни и доброе вино. И у любого там кошель набит золотом, а сердце всегда открыто. И если бы нам удалось воссоединиться с ними, говорилось в легенде, то мы бы избавились от наших врагов, а мир вновь был бы осиян вечным светом. В свое время я был очарован этой легендой. Но став старше и научившись владеть шпагой, я счел себя взрослым и отставил сказки прочь, как детские игрушки.

Вот тебе и взрослый, невесело рассмеялся я над собой. И еще раз дал клятву стать другим. И допил бренди, словно скрепляя печатью данный обет. Я повернулся, чтобы заказать последний бокал, и с легкой тревогой заметил, что обстановка в таверне изменилась. Ушли солдаты, исчезли и завсегдатаи. Остались только те здоровяки, что появились после меня. Они откровенно разглядывали меня, пересмеивались и подталкивали друг друга локтями. И тут я увидел, что и хозяин таверны скрылся. По телу пробежали неприятные мурашки. Если я тут еще задержусь, положась на судьбу, что-нибудь обязательно случится. Я поднялся, стараясь выглядеть беззаботным и не смотреть в сторону этой троицы, и направился к двери. Если они бросятся за мной, подумал я, по крайней мере, на улице будет больше пространства для схватки.

К сожалению, моего старика не радовало, что я хорошо фехтую. Хоть я и не был первым клинком Ориссы, но владел достаточным мастерством. Я дрался на двух дуэлях, каждый раз доведя их до первой крови. К тому же я не пренебрегал бегом, частенько удирая от своих учителей на спортивные поля. Так что при необходимости мог скрыться от преследователей со скоростью демона ветра.

Как я и ожидал, позади меня заскрипели стулья, и троица последовала за мной на улицу. Не успел я прибавить ходу, как впереди, в темном переулке, замаячили еще две фигуры. Схватившись за рукоять шпаги, я разглядел на груди одной из них вытатуированного паука. Лиго! Позади мышеловку закрывали три бандита, выходящих из таверны. Выхватив клинок, я приготовился продемонстрировать им один или пару трюков, чтобы внушить хоть какое-нибудь уважение. И тут я вновь оказался в дураках. На острие моей богато изукрашенной шпаги находилась предохранительная шишечка для тренировочных боев. Оружие мое с лязгом полетело на землю, и я застыл, ухмыляясь, как обезьяна, напрягая готовые к бою руки, сжатые кулаки. Мое горло обхватила сзади чья-то рука, я ударил противника локтем и услышал вопль от боли. Но радоваться было рано. Еще одни сильные руки обхватили меня, не давая вырваться, а Лиго бросился вперед и кулаком врезал мне в живот. Тренированные мышцы пресса отразили удар, что весьма удивило Лиго.

Но и тут мне не пришлось порадоваться, потому что Лиго приставил нож к моему горлу.

– Не будь дураком, Лиго, – сказал я, совладав с нервами. – Если этой ночью ты убьешь меня, то на следующем празднике Целования камней ты будешь первым кандидатом.

Я напоминал ему о весеннем традиционном ритуале, когда воскресители приносили священную жертву, сплющивая ее между двух огромных камней. В первую очередь для такого жертвоприношения выбирались уголовные преступники.

Лиго рассмеялся мне в лицо.

– В этом местечке тебе неоткуда ждать защиты, юный Антеро, – проскрежетал он. – И свидетелей не будет, как я лишил тебя твоей ничтожной жизни.

Он надавил на нож, я ощутил ожог боли и почувствовал, как потекла кровь.

– С другой стороны, – продолжал он, – твоя репутация даже защитит меня от подозрений. Всем известно, что ты частенько болтался в сомнительных районах города. Известен и твой необузданный нрав, твои чрезмерные траты и бесчисленные долги. Так что, если я перережу тебе горло, люди решат, что это дело рук каких-нибудь ночных разбойников или обманутых ростовщиков. Нет, мой друг, твое происхождение здесь ничего не значит. Так что придется твоим кишкам встречать рассвет.

Он вновь рассмеялся и отвесил мне пощечину. А затем еще одну и еще. Меня эти увесистые удары не волновали – это он просто сам заводил себя, чтобы исполнить угрозу. За его спиной, в начале переулка на углу дома, стоял, справляя малую нужду, какой-то рослый человек. Один из приятелей Лиго, решил я.