Евгений Цепенюк - КУДА ГЛАЗА НЕ ГЛЯДЕЛИ

– Это мне, кстати, напомнило речи одного восточного монаха, - заметил Пеон, - который однажды проповедовал у нас на городском рынке. Он, помнится, утверждал, что вообще вся наша жизнь - это иллюзия. Причём по большей части как раз весьма неприятная. Но вот именно эта самая её неприятность и не позволяет нам раскрыть глаза и увидеть, что на самом деле нет никаких неприятностей - и вообще ничего нет. Вроде как в страшном сне, когда хочешь проснуться - и не можешь…

– Мне лично никакие кошмары не снятся, - усмехнулся Ястреб. - А вот стоит присниться чему-нибудь хорошему, как тут же какая-нибудь сволочь начинает будить. Ну ладно, допустим, весь мир - большая потёмкинская деревня. А на самом-то деле как - всё хорошо?

– А на самом деле всё вообще никак. Потому что на самом деле ничего нет. И даже мы сами - только часть иллюзии, которую сами же для себя создаём.

– Ничего себе! И что же с ним сделали?

– Да ничего. А что можно сделать с тем, кого на самом деле нет?

– Логично. Хотя я знаю парочку королевств, где такого монаха живо казнили бы за подстрекательство к бунту. А то ведь получается, что и государства на самом деле никакого нет, и даже самого короля… Тем не менее, - спохватился Ястреб, - перебивать будешь потом. Слушай дальше. Стоило королевскому кортежу скрыться из виду, как Волшебник, ранее известный как Полено, грохнулся в обморок от недосыпа и перенапряжения. И в тот же миг вся деревня разом пропала, будто бы и не было. Но! Не совсем вся. Осталась та девка, с которой король крутил любовь. Сначала никто даже особо не удивился, думали - ну, смухлевал волшебник, подменил на настоящую. Какая, по большому счёту, разница, раз уж сработало. Но очень уж странно она себя вела - всё сидела неподвижно, уставившись в одну точку, на вопросы отвечала бессмыслицей, ела только с ложечки. А волшебник, очнувшись через двое суток, чуть было снова не потерял сознание - уже от изумления. Потому что на самом деле никого он не подменял и мог поклясться (и поклялся), что сам понятия не имеет, в чём дело. Но случай уникальный - надо пронаблюдать.

Стали наблюдать. А девица по-прежнему не проявляла никакого интереса к жизни, и всё бледнела да бледнела, а потом и вовсе начала становиться прозрачной. В самом буквальном смысле, так что вскоре стало видно, что она - беременная. Переборщил всё-таки волшебник с реалистичностью.

Несмотря ни на что, плод развивался нормально, и в положенный срок родился совершенно обычный мальчик. И с его первым криком мать, даже во время родов не издавшая ни стона, облегчённо вздохнула - и, наконец, исчезла окончательно.

А ребёнок остался. Стали думать, что с ним теперь делать. Всё-таки принц, хоть и незаконнорожденный. В конце концов, отдали на воспитание одной надёжной женщине из маленького городка. Она его полюбила, растила как родного. А он рос совершенно нормальным - ну, не слишком красивым, не слишком здоровым, не особо умным… нормальным, короче. Но вот однажды он как-то провинился - то ли варенье без спросу съел, то ли груш в соседском саду нарвал… все нормальные мальчишки это делают. И она, как все нормальные матери, его наругала. Он весь затрясся, закрыл лицо руками - и она вдруг увидела, что он плачет. Понимаешь? Увидела прямо сквозь ладони.

Короче говоря, оказалось, что парень существует, только пока верит в себя. А стоит ему в себе усомниться - в своей правоте, в своих возможностях, в своей привлекательности - он тут же начинает понемногу исчезать. Это ему от матери передалось.

– Вот бедняга! - посочувствовал Пеон. - Как же он жил-то?

– А ты что, никогда не встречал людей, которые всегда на сто процентов уверены в своей правоте?

Пеон сначала хотел было ответить что-то вроде «да вот хотя бы тебя, к примеру», потом вспомнил своего покойного деда, короля Железная Крыша, и просто кивнул.

– И что - кому жилось тяжелее: им самим или окружающим?

– Ты прав, - признал Пеон.

– Ещё бы! Так вот и этот мальчишка просто приучился никогда в себе не сомневаться. Бессознательно, конечно, - вот как начинаешь прихрамывать, чтобы уменьшить нагрузку на больную ногу. Приучился всегда добиваться своего, любой ценой. Всегда во всём винить других и никого никогда не прощать. Жалеть людей, - он ведь на самом деле добрый был по-своему, - но никогда не прощать. Особенно никогда не прощать тех, кто осмеливался жалеть его самого.

Таким он и вырос, таким и прославился. И по заслугам, пожалуй. Вон, и монах твой учил, что мы вообще все существуем только потому, что в себя верим. Только, конечно, некоторые верят больше, а некоторые - меньше. И те, кто верит больше, те и живут полнее, да ещё и других заставляют жить по-своему. Или умирать…

– И под каким же именем он прославился?

– Дубина. Он же - Молот Справедливости.

– Тот самый сэр Дубина?! - изумился Пеон. На сей раз услышанное, вроде бы, не противоречило ничему из того, что он знал о любимом герое. Даже более того - многое объясняло. Например, как сэр Дубина сумел вернуться невредимым из лабиринтов Подсознанья, куда он спускался за своей невестой. Но, с другой стороны…

– Тот самый, - подтвердил Ястреб. - Только сэром он стал гораздо позже. Причём, что характерно, не благодаря своему какому-никакому, а королевскому происхождению, а выкупив титул у одного запойного рыцаря… На что это ты там уставился?!

Пеон разглядывал лоскут, выдранный им из балахона несостоявшегося нанимателя и выброшенный на дорогу. Пролетавший ветерок перевернул обрывок материи, и на изнаночной стороне обнаружились разноцветные линии и пятна, складывавшиеся, если приглядеться, в некое подобие карты.

Несмотря на отсутствие каких-либо надписей, Ястреб быстро нашёл на таинственной карте знакомые ориентиры.

– Вот это пятно в форме черепа - знаменитые Белые болота, ни с чем не спутаешь. Глазницы, соответственно, - островки. На одном из них стоит замок Зрачок, в котором живёт самый нелюдимый волшебник во всём Призаморье. А на другом растёт гриб самопознания: откусишь с одной стороны - вырастешь в собственных глазах, откусишь с другой - замаешься самоуничижением.

– Ух ты! - живо заинтересовался Пеон. - А как узнать, которая из сторон первая?

– Лучше никак: обе они ядовитые. Так… значит, эти вот ёлочки-палочки - Дремотные леса. Пока в них не поселилось чудище, там была замечательная охота. А вот эта дыра в углу - город Новопоглядск, куда мы с тобой, между прочим, как раз сейчас направляемся.

– А крест в самом центре Дремотных лесов что обозначает?

– Почём я знаю? - с деланным равнодушием пожал плечами Ястреб. - Тут же не написано ничего.

– Если бы перед нами была пиратская или же разбойничья карта, - принялся рассуждать Пеон, - я бы предположил, что под крестом зарыто сокровище. Слушай, а почему бы нам…