Игорь Рябов - Гоша Каджи и Венец Гекаты

— Это вообще-то я ни на одно из своих писем не получил от вас ни слова в ответ. Только Роб за все лето четыре раза написал. И даже с днем рождения вчера поздравил, в отличие от вас. Так что нечего тут права качать и обиженную из себя строить… А вообще-то я безумно рад тебя видеть, Янка, — примиряюще добавил он в конце, а то встреча, о которой столько мечтал и даже видел во снах, получилась хуже и специально не придумаешь.

Мизансцена на глазах поменялась с точностью до наоборот. Затрещиной, на которую Гоша внутренне уже настроился, — в первый раз что ли, не привыкать, — даже и не пахло. Зато близняшка теперь застыла нелепой скульптурой, напрочь позабыв связную русскую речь, только длинные реснички часто хлопали непонимающе.

— Ну…! Блин…! Вообще…! — от возмущения девчонка подрастеряла весь свой богатый словарный запас. — Да знаешь кто ты такой после всего этого…?!

Сверкнув слезами, навернувшимися на глаза, Янка резко развернулась от Гоши к стенке, только два черных хвостика быстро промчались у парнишки перед носом, описав полукруг. Да махаоны отчаянно замахали крылышками, пытаясь удержаться на волосах. И в прихожей повисла гнетущая тишина. Лишь волшебные часы встревоженно зажужжали, лихорадочно закрутив стрелками над беспорядочно чередующимися циферблатами. Вдобавок они заскрипели внутри себя за стеклом, там, где у нормальных хронометров располагается маятник и гири, деревьями, на которые налетел резкий порыв ветра.

Каджи крепко задумался над несуразностями летней переписки. А близняшка нешуточно обиделась. Но сколько парнишка ни размышлял, ничего путного на ум не приходило. И он в результате так и остался при своем мнении: Янке просто стыдно, что она настолько некрасиво поступила, променяв общение с другом на пляжное безделье и симпатичненький загар. Но естественно, что выглядеть в Гошиных глазах плохой подругой ей совсем не хотелось, вот она и решила его же во всем и обвинить. Вполне в близняшкином духе: лучшая защита — это напасть первой. Ну и пусть себе тешится, как может, все равно лето уже позади и переписка теперь даром не нужна. А вот он зря девчонку обидел. Надо было бы просто подыграть ей, получить законно причитающуюся затрещину и жить дальше весело и счастливо.

Янка размышляла примерно в том же стиле, стараясь поскорее проглотить слезы обиды и не дать им закапать из глаз, а то потом их трудновато будет остановить. Чего собственно расстраиваться? Не отвечал Гоша на письма? Ну и что с того? Не роман в соавторстве ведь писали, никому кроме нее самой хуже от его молчания не стало. А у нее папка — десантник, научил стойко переносить неприятные и сложные моменты жизни. Она сильная и все стерпит. Ради дружбы. Еще одна подружка нарисовалась на горизонте? Да флаг ей в руки и паровоз лоб в лоб навстречу! У Янки мама — колдунья. И раз уж девчонка что-то решила для себя однажды, значит, своего обязательно добьется, всем назло — себе на радость. А на Гошу она зря так круто наехала с разбегу, можно было б и легким подзатыльником обойтись, вполне шуточным. И жили б они дальше весело и счастливо.

Каджи не мог обстоятельно думать, когда рядом его лучшая подруга тихонько хлюпает носом, едва сдерживая слезы. А Янка не умела долго обижаться, в крайнем случае, именно на него. И как только она прошлой осенью выдержала двое суток молчания, вместе с сестрой наказав Гошу за неправильное понимание дружбы, уму непостижимо? Бедненький Роб, вот уж кому в те дни досталось по полной программе, пока близняшка рвала и метала, а потом метала и рвала, но стойко выдерживала назначенные сроки наказания. Но ведь сейчас совсем другое дело…

А потому и получилось так, что ребята одновременно сделали шаг навстречу примирению. Девчонка уже вновь поворачивалась к другу лицом, когда тот, огорченно потупившись, разглядывал носки своих ушастых тапочек-скороходов и тихонько, словно боясь спугнуть, бормотал себе под нос, то и дело поправляя сползающие очки:

— Янка, ну прости… Я совсем не хотел тебя обидеть. Но я и на самом деле тебе писал, только не понимаю, почему письма не дошли… Если хочешь, можешь двинуть меня по загривку, чтоб поумнел в будущем…

— Да врежь ты ему от души, блин горелый кузнецу на лысину, раз просит! — послышался с кухни слегка приглушенный расстоянием голос холодильника, плавно перешедший в веселый и задорный смех. И Петрусь, коротко отсмеявшись, незамедлительно сдал Гошу с потрохами: — А еще он от бутербродов с ветчиной уже две недели отказывается наотрез, минотавр ими подавись…

Парнишка, наконец, оторвал взгляд от пола и виновато посмотрел на близняшку. А та стояла напротив него, уперев руки в бока, поджав губы от едва сдерживаемого смеха. Ее глаза лучились счастьем и весельем сквозь остатки так и невыплаканных слез.

— Ладно уж, пролетели метлы мимо. А по шее тебе дать других желающих хватает с избытком, так что я скромно очередь займу и дождусь своего часа. У тебя, Гоша, все впереди, можешь не расстраиваться, — и, поменяв взгляд на конкретно-строгий, Янка озадаченно выгнула брови дугой. — Так ты до сих пор еще здесь, боец?

И, видя его явное непонимание сложившейся ситуации, девчонка слегка прикрикнула на друга, приобретя грозно-командирский вид:

— А ну живо ускакал собираться! Я что зря сюда за тобой явилась за сотни верст? Считаю до пяти, и чтоб ты уже с вещами передо мной стоял, курсант! Уже четыре с половиной…

Захлопнув челюсть, отвисшую от удивления, что так легко отделался, Каджи подобно метеору подорвался вверх по лестнице в свою комнату. Благо рюкзак парнишка упаковал еще на днях. Осталось только учебники купить на Заячьем проспекте в Старгороде да еще некоторую необходимую для учебы мелочевку. Спустя лишь минуту он возник перед подругой с рюкзачком за спиной и клеткой с Янги в руке, от радости сияя полярной звездочкой, что уложился со сборами в кратчайшие сроки. Но Янка его довольства не разделила, вскользь заметив:

— В троечку с минусом кое-как втиснулся, нерадивый ты наш. Так что в Хилкровсе будешь ты у меня днем и ночью тренироваться до потери пульса. А теперь стройся в колонну по четыре и марш-бросок за мной в Рязань.

Каджи оживленно закивал головой, согласный на все, что ни потребуют, хотя одному выстроиться в четырехрядную колонну было несколько проблематично. И еще он лыбился в тридцать два зуба, прекрасно понимая, что близняшка шутит насчет предстоящих тренировок. А раз так, то она опять стала прежней. И значит, жизнь прекрасна.

Девчонка уверенно и спокойно, как у себя дома, направилась прямиком в кабинет Никисии Стрикт, куда даже Гоша, ее внук, лишний раз без спросу не рисковал заглядывать от нечего делать. И как только Янка умудряется легко и запросто чувствовать себя где угодно? А она тем временем уже прошмыгнула внутрь, призывно махнув рукой чуть приотставшему другу.