Игорь Рябов - Гоша Каджи и Венец Гекаты

В прихожей и на самом деле оказалась Кристина, со смехом пытающаяся повесить курточку на ветвистые оленьи рога, заменявшие вешалку, которые в свою очередь всячески старались увернуться от промокшей одежки. Тоже своего рода шутка.

На длинных и кучерявых волосах подружки застыли мелкие бриллиантовые капельки дождя. А сама девчонка, завидев друга, тут же прекратила смеяться и чуть грустно улыбнулась, прекрасно зная, что завтра Гоша опять уедет почти на год. Ну, может в новогодние каникулы вернется сюда на пару недель погостить. А может, и нет. И радости ей это не доставляло нисколько. Правда и смущения от шутки Никисии на лице подружки заметно не было, восприняла как должное.

Потом ребята весь день вплоть до самой темноты резались в Гошиной комнате в волшебные карты, устроившись по-турецки прямо на полу. Играли в «подкидного дурачка». И уж если было «бито», так оказывалось бито на самом деле. Карты, конечно, лупили друг друга невсерьез, посмеиваясь, с шутками и прибаутками, но вот, например, крестовый король в Гошиной руке до сих пор красовался с небольшим синяком под глазом, в лихо сбитой набок короне и порванной горностаевой мантии. Да еще и грозился отомстить противнику за поруганную дворянскую честь, понаставив супостатам фингалов раза в два больше, чем им хотелось бы получить. Хотя парнишка сомневался, что те вообще имели намерение хотя бы один заработать. А Кристина весело и беззаботно хохотала над отпускаемыми из колоды шутками, разметав по плечам рыжую пушистость, больше забавляясь, чем играя.

Но потом эта потеха наскучила. Да и девчонке пора было собираться домой. И вот когда она уже направилась к двери комнаты, провожаемая Гошей, из-за нее послышался стремительно нарастающий топот. Кто-то несся сломя голову вверх по лестнице. И этот кто-то звонко прокричал знакомым голосом:

— Ахтунг, ахтунг! Сорок пять секунд на сборы! Построение на подоконнике, курсант! Матрас в скатку через плечо…

Глава 2. Рязанская гостья

Резвый[5] черноволосый вихрь распахнул дверь Гошиной комнаты так, что она от души хлобыстнула по стене, и стремительно ворвался внутрь, широко раскинув в приветствии руки. И тут же этот вихрь повис у Каджи на шее с диким визгом, у парнишки даже ухо заложило. Да затем еще и крепко впечатался, отвизжавшись, горячими губами и почему-то холодным носом в его немедленно вспыхнувшую пунцовым пожарищем щеку. Он ведь уже успел отвыкнуть от такого бурного проявления эмоций, хотя и скучал по ним тоже в числе прочего.

Но уже через минуту Янка оторвалась от друга и, отступив на шаг назад, принялась пристально разглядывать парнишку, лукаво сверкая чуточку прищуренными серо-голубыми глазищами. Девчонка даже голову немного набок склонила и руки сложила за спиной, словно любовалась диковинной картиной на выставке авангардистов. А еще она слегка повертелась из стороны в сторону перед ним, ненавязчиво выпендриваясь, мол, посмотри, какая я теперь стала красавица пуще прежнего, глаз не оторвать.

Без школьной формы и мантии близняшка выглядела для Гоши чуточку непривычно. Хотя, конечно же, она мало изменилась за те три месяца, что ребята не виделись. Только ужасно сильно загорела, приблизившись по цвету кожи к Мериде. Да совсем немного подросла, увы, так и не догнав Каджи, хотя весной грозилась, что обгонит мальчишку в росте назло врагам и ему на зависть. Ну и малость повзрослела, правда, все так же оставшись буйно-озорной и непосредственной в общении.

А уж модно-драные на коленках и в прочих совсем неожиданных местах джинсы вкупе с коричнево-зеленой камуфляжной футболкой навыпуск все же, что ни говори, делали Янку симпатичной нисколько не меньше, чем клетчатая плиссированная юбка с белоснежной блузкой и с полыхающей пламенем черно-синей мантией впридачу, в которых она щеголяла по коридорам Хилкровса. Да школьные черненькие туфли-лодочки на низеньком каблучке сменились на вполне демократичные кроссовки.

Ну и прическа неминуемо трансформировалась в обязательном порядке, чтобы внести последний штрих в готовый портрет безбашенной девчонки-подростка. Теперь вместо спокойно ниспадающих черных волос длиной до плеч, аккуратно разделенных поровну на обе стороны без всяких там челок и прочего баловства, близняшка обзавелась двумя торчащими по бокам легкомысленными хвостиками, заделанными парочкой бабочек-махаонов. Не подумайте ничего плохого, пластмассовый ширпотреб даже рядом, на одном лотке с этими украшениями не валялся. На голове у Янки примостились самые настоящие живые красавицы, изредка помахивающие цветастыми крылышками.

Когда девчонке надоело радостно таращиться на друга, она соизволила заметить застывшую в легкой растерянности рядом с парнишкой Кристину. Окинув ее внимательным ревниво-оценивающим взглядом, близняшка конкурентку в ней не признала, приняв за очередную родственницу друга. И тогда губы девчонки расплылись в еще более широкой приветливой улыбке.

— Ты кто? — поинтересовалась она, протягивая руку для знакомства. — Меня зовут Яна. Мы с Гошей вместе учимся…

— Это Кристина, моя подруга, — вместо девчонки ответил слегка смущенный Каджи, бесцеремонно перебив словоохотливую одноклассницу, готовую всем подряд разболтать о школе колдовства. Теперь понятно, откуда весь Хилкровс вплоть до самого нелюбопытного ученика узнал об их героическо-трагичном походе к Алтарю Желаний прошедшей зимой. Но почему-то больше всех тогда именно от близняшек досталось за болтливость нагло-самоуверенному Гордию Чпоку, который, сказать по правде, тоже языком, как помелом, направо и налево размахивал, хвастаясь напропалую. Благо он у него без костей оказался, а то перелом парню был бы обеспечен наверняка. — Она живет напротив.

— Ну-ну, подруга, так подруга, — Лекс озадаченно слегка прикусила нижнюю губу.

Девочки пожали друг другу руки. Но пожатие получилось несколько прохладным с обеих сторон. А затем Кристи тут же заторопилась домой. Парнишка сей же час бросился проводить ее до крыльца. Янка немедленно увязалась за ними следом, о чем-то крепко задумавшись, даже тонкие брови нахмурила озабоченно. Да засунула руки в карманы джинсов, тут же превратившись в предводителя шайки беспризорников, не хватало только выгоревшей кепки на голове и мятой папиросины в зубах для полной схожести. Хотя походка у девчонки получилась на загляденье, можно смело в кино о послереволюционной разрухе сниматься, вся съемочная группа во главе с режиссером будет пищать от восторга.

Уже переступив порог дома, Кристина обернулась назад и серьезно произнесла, глянув на парнишку враз погрустневшими зелеными омутами глаз: