Татьяна Турве - Испытание на прочность

В общем, сдали нервы. Стоит теперь дурак дураком под кафе, курит в темноте и ждет у моря погоды. С какой-то блажи для себя решил, что если она сейчас выскочит выяснять, в чем дело, то у них еще что-то может получиться. А если нет… Ну что ж, тогда как в грузинском анекдоте: "На нэт и суда нэт"! И все равно нестерпимо хотелось, чтобы выскочила — пускай бы начала скандалить и обвинять во всех смертных грехах, он бы как-нибудь перетерпел. Хоть стало бы ясно, что он для нее что-то значит, не пустое место.

…Должно быть, именно так себя чувствует отец, когда малая переминается нерешительно с ноги на ногу и смотрит снизу вверх с невыносимо жалобным лицом Кота в сапогах из мульта про Шрэка. Янка об этом своем характерном выражении вряд ли догадывается, а не то бы опять пришла в ужас и принялась переживать, скакать перед зеркалом, изучая свою физиономию. Он-то, Ярик, хорошо эту мамзель знает. Уже не раз критиковал отца за его попустительство: говорил, зря ты малую балуешь, пускай становится крепче и сильнее, жизнь-то потом гладить по головке не будет. А тут на тебе, и сам в первый раз на собственной шкуре испытал! Когда хочется утешить и защитить (а если что, и нос при необходимости вытереть), и прикрыть собой от житейских бурь…

Даже к Ленке он ничего подобного пока не испытывал, та ведь привыкла строить из себя крутую и независимую бизнесвумен. А малой и строить ничего не нужно, без того убедительно: хрупкая глазастая мышка со спадающей на лицо шевелюрой, а шевелюра-то в половину ее роста. Вон даже с волосами своими управиться не может, совсем в них запуталась: стоит и почти не шевелится, только плечом иногда поводит, чтоб не усугублять ситуацию. Ей бы в Барби играть да с плюшевыми медведями в обнимку спать, и все равно туда же — свидания, понимаете ли!..

Хотя сегодняшнюю программу никто не отменял, уже и Антонио, лучший друг, корчит издалека многозначительные рожи и вскидывает косматыми брежневскими бровями: ну что там еще, закругляйся!.. Вспоминая Фредди Меркьюри, show must go on. Ярик покровительственно обнял сестренку за плечи и подтолкнул к Ленкиному столику неподалеку от сцены:

— Посиди пока с Леной.

Подруга проявила завидную чувствительность и гостеприимно Янке заулыбалась, усадила рядом с собой. А Ярику за ее спиной незаметно подмигнула — не переживай, мол, присмотрю по первому разряду… Свой человек Елена.

Яна потихоньку приходила в себя: было нестерпимо, до звона в ушах стыдно, что разыгралась эта безобразная сцена прямо на глазах у всех! Одно утешение, в ее сторону никто вроде не пялился и пальцами не тыкал — может, просто не заметили, пропустили по причине плохого освещения… Ну дай-то Бог! Девчонки-малолетки за соседним столиком, расфуфыренные и разукрашенные, покрытые толстым слоем грима, как для ночного шоу в "Мулен Руж", с фанатическим блеском в глазах пожирали Ярослава. Оказывается, брателло обзавелся фан-клубом, вот это новость! Ленка их жалкие потуги надменно не замечала и смотрела только на Ярика, не отводя глаз, и улыбалась через ползала для него одного. "Кажется, у этих двоих все по-настоящему", — словила себя на мысли Яна, и навалилась откуда-то вселенская грусть, еле высидела до конца.

Вернулись домой около одиннадцати. "Вот тебе и комендантский час!" — позлорадствовала про себя Янка, но благоразумно смолчала, ни разу Ярослава не поторопила. Пускай теперь брателло сам отдувается, побудет в ее шкуре! Хотя ему уже девятнадцать (это, конечно, аргумент), и самое главное — он парень, а потому все позволяется. Средневековье какое-то!..

Ярик посадил за свой мотоцикл Ленку (нетрудно было угадать), так что Яне пришлось трястись за спиной у Антона, бас-гитариста. Тот такую неподражаемую рожу скривил от элементарной просьбы ее подвезти, что она совсем было примерилась идти пешком. Не пошла, не успела: всем кагалом — без нее, разумеется! — ребята принялись дружно Антонио уговоривать, тот поломался для приличия еще минуты две и сдался. В ответ на этот наглый выпендреж Янка не замедлила отплатить той же монетой: выбрала самый неподходящий момент и на всю улицу запела: "Если кошке по пути, отчего б не подвезти!.." Парни оглушительно загоготали, а Антон непонятно отчего покраснел. Даже в темноте в свете единственного уличного фонаря было заметно, как его лицо слилось по цвету с волосами.

Наконец-то тронули. По прибытии в пункт назначения Антонио шумно, с нескрываемым облегчением вздохнул и быстренько смылся в неизвестном направлении — очевидно, чтоб не припахали еще. А с ней попрощался дивно содержательной фразой из советского мульта ("Жил-был пес", кажется):

— Ну, ты это… Того.

Куда ни плюнь, у всех гипертрофированное чувство юмора!

Славка с Еленой Прекрасной на прощание долго с упоением целовались и о чем-то секретном перешептывались, Лена то и дело томно вздыхала и дурацки хихикала. Янке стало неудобно и она решила никого не дожидаться, поднялась по темной лестнице одна. Услышала вслед надрывный вой мотора — Ярик повез свою Ленку домой, и охота ему мотаться туда-сюда! Не оставляя себе времени на саможаления, Яна бесшумно прокралась в свою комнату и умостилась спать (а то эти утренние пробуждения с каждым разом все больше и больше смахивают на изощренную пытку времен инквизиции).

Казалось, сутки не сулили уже ничего хоть мало-мальски интересного, но затем в полудреме завертелось яркое многоцветное продолжение сегодняшнего "разговора" с Архангелом Михаилом. (Что самое любопытное, Янка еще не спала, так что всё было отчетливо и пугающе наяву.) Сбоку у ее кровати образовался кто-то высокий и темный, в длиннющем черном балахоне с капюшоном, закрывающим глаза. Яна не на шутку запаниковала — раз он черный, то значит… Что ему от нее нужно?!..

К счастью, вовремя вспомнила про Михаила и со всей мочи беззвучно позвала на помощь. Тот явился в ту же секунду и озадаченно (так показалось) на нее посмотрел. Был уже без шлема и своего верного Буцефала, налегке — Яна сообразила, что он сейчас не на "страже", а зашел просто так проведать. Встал плечом к плечу рядом с черным незнакомцем и мирно с ним о чем-то загомонил. Янка не могла уловить ни слова, хоть как ни старалась…

Но вот в голове возникла добродушная и как бы с легким смешком мысль от этого балахонного товарища: тот извинялся, что напугал, и пояснил по ходу дела, что он просто-напросто монах, потому и в черном. "Форма одежды такая", — в одно неуловимое мгновение Янке почудилось, что при этих словах он хитро подмигнул Михаилу. И с опозданием представился: сказал, что зовут его Варфоломей.

Яна внезапно вспомнила, уже привычная молния цвета сварки осветила все внутри: он один из монахов Киево-Печерской Лавры. (А может быть, и святой, не просто монах — вот какой гость к ней пожаловал на ночь глядя!..)