Татьяна Турве - Испытание на прочность

Яна внезапно вспомнила, уже привычная молния цвета сварки осветила все внутри: он один из монахов Киево-Печерской Лавры. (А может быть, и святой, не просто монах — вот какой гость к ней пожаловал на ночь глядя!..)

В Лавре она была уже несколько раз, папа с детства приобщал их к культурным — ну, и архитектурным тоже — ценностям. Янка точно помнит, как во время последней поездки в Киев долго блуждала в душной полутьме подземелья, решив на сей раз обойтись без экскурсовода. Начисто забыла о своих дивных способностях к ориентированию (тем более под землей) и чуть не заблудилась, зашла в такую глушь, куда ни одна живая душа не забредала. Да уж, приключеньице…

Не успела толком испугаться, как вышла обратно к людям и свету, и отчего-то потянуло в ничем не примечательный угол, словно мощный магнит кто-то по соседству включил. (После инициации Рейки Яна приучилась не отмахиваться от подобных необъяснимых импульсов что-то сделать или куда-нибудь пойти — за этим всегда скрывается что-то важное… Мир подает тебе знак, как сказал бы Кастанеда.) Прикоснулась пальцами к неприметному темному саркофагу у стены и застыла на несколько минут с закрытыми глазами, не обращая внимания на снующих туда-сюда туристов. По всему телу забурлила-забушевала энергия, отдаваясь гудением в ушах, — два мощных вихря вверх-вниз… А на табличке было именно это имя — Варфоломей, — прямо бросилось в глаза!.. А дату она не разглядела, поторопилась скорее выбраться из подземелья.

Между тем на мысленном экране послушно высветилась та же самая картинка с саркофагом, и медленно стали проявляться неразборчивые цифры, как на свежепроявленной пленке, — восемнадцатый век, что ли? Ого-го!.. Наверно, потому этого Варфоломея и выбрали: в тот самый момент в Лавре между ним и Яной протянулась незримая связующая нить… И теперь он ее Учитель, пришел все-таки, как Мастер еще летом обещала!

Варфоломей в ответ на Янкины сумбурные мысли одобрительно покивал старческой (судя по всему) головой в капюшоне, только поправил, что он ПОКА ее Учитель. А что будет дальше — это одному Творцу известно. И предупредил, что Михаила ей сегодня показали не просто так для развлечения, а по делу. Теперь она должна призывать его перед каждой "такой" работой — без призыва о защите не имеет права ничего начинать. И отдельно подчеркнул: чтоб не подвергать опасности себя и других… Скорей всего, намекал на вчерашнюю вылазку в Юлькину прошлую жизнь, когда Галя лишь чудом выдернула обратно. (Во всяком случае, именно этот образ промелькнул у Янки в голове…)

Наставник немножко помолчал, давая Яне возможность все переварить, и добавил, что теперь она может спрашивать обо всем, что ее беспокоит. А он-де постарается помочь. В памяти сразу же всплыла Юлька:

— Что мне с ней делать, как себя вести?

Старец неторопливым размеренным голосом проговорил:

— Поставь себя на ее место. Если бы у тебя сейчас неожиданно открылось ясновидение, чего бы ты хотела?

"Чтобы кто-то помог и все объяснил, чтобы не было так страшно… Чтобы кто-то сказал, что я нормальная, а не тю-тю на Воркутю! Значит, все-таки гуру…"

Эту последнюю мысль она едва додумала, медленно уплывала из своей комнаты все дальше и дальше, плавно покачиваясь, будто в лодке где-то на середине Днепра. Успела еще вдогонку уловить от Варфоломея:

— Вот видишь, и сама все прекрасно знаешь. Только не спеши, потихоньку, полегоньку… Тише едешь — дальше будешь.

— От того места, куда едешь, — почти автоматически пробормотала Яна спросонок. Он лишь вежливо улыбнулся и незаметно растаял в воздухе — вероятно, рассудил, что содержательная часть беседы закончилась. А она заснула уже всерьез, опять не успела ничего записать…

Глава третья. Папа

Если хочешь быть счастливым — будь им!

(Козьма Прутков)

Проснулась Яна от непонятной тяжести где-то в районе головы, еще в полусне приподнялась, не раскрывая глаз, и вскрикнула от неожиданной боли. Искать виновника столь раннего пробуждения долго не пришлось: Гаврюха примостился прямо на разбросанных по подушке волосах, навалился тяжелой тушкой, приглушенно мурлыча от удовольствия, и вставать явно не собирался. После недолгой возни Янка его все-таки прогнала, кот оскорбленно мяукнул и гордо удалился из комнаты, виляя щуплым задом. (Скорей всего, направился на кухню, где гремела кастрюлями мама.)

А на кровати расположился еще кое-кто из посторонних личностей: полуметровый игрушечный слон из розового плюша, с кокетливым бантом на шее и гигантскими висячими ушами. (Пожалуй, что именно он сперва и вызвал Гаврюхин живой интерес — съедобное-не съедобное…) В массивных слоновьих лапах красовался самодельный плакат, намалеванный от руки кривоватыми буквами с изгибом наверх: "Раздача слонов без перерыва!" Невольно копируя излюбленную отцовскую привычку, Янка в недоумении поскребла указательным пальцем в затылке: значит, папа развлекается, а кто же еще?.. (Ну, разве что Ярославушка слегонца подсобил, такие финтеля как раз по его части!)

Каждый год на день рожденья отец дарит ей мягкие игрушки. (Он как-то раз сам над собой пошутил, что лет через пятьдесят надо будет выделять для этого богатства отдельную комнату.) Следовательно, Янино вчерашнее (да и позавчерашнее тоже) злостное поведение на подарках никак не отразилось, это радует! Она словила себя спросонок на мысли, что если бы папа подсунул ей этого слона не сейчас, задним числом, а на самый день рожденья с утра, то все могло бы сложиться иначе. Может, никуда бы и не сбежала, примчалась бы домой, как миленькая…

Хотя с выводами она поторопилась: мама еще до конца не отошла. Даже подарок ей вручила чересчур сдержанно и чопорно — им оказался охламонистый черный свитер в разноцветную горизонтальную полоску (которая, как известно, полнит), да к тому же размера на два больше. (Что называется, "на вырост". Она никогда не одобряла дочкиного Скорпионского увлечения всем коротким и облегающим.) Янка вежливо поблагодарила и из чувства вины разыграла бурный продолжительный восторг — вот с ним, пожалуй, переборщила, мама-то ведь тоже с мозгами… А про себя твердо решила, что в лицей это страхолюдие ни за какие деньги не наденет, нечего позориться!

Следующим подоспел Ярик, сунул под нос компакт-диск неизвестной Яне зарубежной группы c неудобочитаемым названием, она в первый раз про такую слышала. (Стало невыносимо смешно: до чего же это на него похоже! Ну что еще, скажите на милость, брательник мог ей подарить? Колесо от мотоцикла не в счет.)

Но Славка на простом вручении своего уникального диска не успокоился и с горящими фанатическим пламенем глазами взялся подробно по пальцам перечислять, чем именно этот концерт такой супер-пупер замечательный. Минуты через две папа отодвинул его в сторонку и ко всему сказанному присовокупил, что если именинница не против, то они сегодня могут прошвырнуться по городу, подышать свежим воздухом. Ну и по магазинам, естественно.