Ксения Татьмянина - Связующие нити (СИ)

— Подождите, так сразу?

— Можно подождать. Настройтесь. Не должно быть никакого мусора, лишних мыслей, мечтаний и придуманного прошлого. Только правда, только один из тех дней в больнице.

Анна закрыла глаза и несколько секунд не шевелилась.

— Я готова.

Затаив дыхание, я прикоснулась к бумаге краешком угольной палочки… и превратилась в зрителя. Штрихи, штрихи, нажим, растушёвывание, — быстрые движения кисти, и уголь послушно, очень живой и дышащей линией выводил всё более чёткую картину больничного коридора, декоративной пальмы в бочке, занавесок, детского силуэта в халате. Короткая стрижка, волосы светлые… я швырнула лист в сторону, схватилась за рыжую сангину, — новое изображение.

Мысль запечатлеть трудно. Её скорость, её неустойчивость, её переплетение с тем, что есть и с тем, что только кажется… шестой рисунок стал похож на бред, ничего не проглядывало, образы и пространства сплелись в невообразимую кашу.

— Анна, внимательней…

— Да — да.

Снова уголь. Она села ровнее, покивала мне головой, но тут же сознание соскользнуло в мечтательную улыбку секунд на десять. Этого хватило, чтобы моя собственная рука вывела за пять секунд одним безукоризненным движением её профиль, а за другие пять, столь же безупречным жестом профиль Тристана. Я выдрала лист:

— Сосредоточьтесь! Вас заносит!

— Простите.

Две девчонки у зеркала строят рожицы своему отражению, соревнуются в том, кто больше будет похож на мартышку. Следующий рисунок, как кадр фильма, передаёт их смеющимися. Главное схвачено.

— Всё, достаточно.

С облегчением я опустила руки вдоль тела. А Анна в восторге:

— Это удивительное ощущение, так вспоминать…

— Сейчас пройдёт, — сердито успокоила я, и взяла на себя наглость: — это что?

— Ой, — и гостья смутилась.

— Что же вы ищите на самом деле, Анна? Это воспоминание о вчерашней ночи?

Засмеявшись, Анна кокетливо прикрыла рот и отвечала вполголоса:

— Я невольно представила. Ваш коллега был очень учтив, и он обнадёжил меня, что всё будет хорошо.

— Поцелуем?

— Нет, только лишь словами. А любого привлекательного мужчину я привыкла представлять… как бы это выразиться, с возможностью на роман, особенно если я свободна. А вы мне не скажете, — снова смутилась Анна, — у него есть кто‑нибудь?

— Нет.

— Я кажусь вам легкомысленной?

— Ничуть. Но скажу сразу, что у работников агентства не в правилах заводить романы с посетителями.

— Почему?

— Потому что как только ваш заказ будет выполнен, вы забудете и о Здании, и о "Сожжённом мосте" по одной простой причине, — для вас окажется, что вы никогда к нам не приходили.

Глава 8.Творчество

Полседьмого утра я шла на работу, и настроения у меня не было. Не знала, как мне провести урок с той же группой, что была у меня в понедельник. Постояла немного у скульптуры льва и вновь завернула к шпилю университета. Лестница привычно подняла меня в мастерскую.

И здесь, и в Здании, и дома, — везде я обитала на последнем этаже, как можно ближе к небу и солнцу. Так само вышло.

Повесила пальто, переобулась, приоткрыла окно и раздвинула все шторы. Весенняя свежесть прогулялась вместе со мной по кругу вдоль полок с книгами. До восьми времени хоть отбавляй, а мысли о предстоящем уроке не шли в голову, наоборот, уплывали вслед за сквозняком. В конце концов, поставила стул на середину аудитории, села и решила докопаться до плохого настроения… только бы найти источник, и перекрыть капающий раздражающими капельками кран.

Ученики, не ответившие в прошлый раз на вопрос? Нет…

Сыщик? Кто будет выполнять его работу? Нет…

Здание могут снести? Возможно…

Анна, не знающая, что же ей нужно? Нет…

Рисунок поцелуя? Возможно… А почему?

В каморке этот рисунок я оставлять не стала, свернула, запрятала в сумке и забрала. Пользуясь одиночеством, я решала вновь на него посмотреть, и для сравнения достала "Портрет идеального мужчины". Одного взгляда было достаточно, чтобы достать причину настроения из подполья: всё изображала я, но одно не шло в сравнение с другим.

Уже несколько лет подряд я рисовала узоры. Утратила как‑то интерес к жанрам и пошла по лёгкому и любимому пути, начав рисовать и придумывать только переплетения, орнаменты и всяческие вензеля. Я могла невообразимо запутать любую линию, оставляя её чёткой и лаконичной, не теряя центра композиции, не перегружая глаз. Рука не дрогнет, эта линия не прервётся, не сделает нецелесообразного шага в сторону. Чистота исполнения была отточена мною настолько, что я гордилась собственным усовершенствованием. Гордилась, да… Я громко и разочарованно вздохнула. После такого долгого простоя портрет Тристана дался мне очень трудно, я всё забыла, оказывается. А рисунок, сделанный в каморке отнял у меня десять секунд, и Тристан на нём как живой, словно вот — вот шевельнётся. Вздрогнувшая линия, смазанный краешек, несколько штрихов без прорисовки всех деталей, и это — он. Искусство одного очень вдохновенного момента. Истинный. Настоящий. Не смотря на то, что это были мои руки, моё умение, так нарисовать я никогда не могла.

— Творчество в душе, — горько констатировала я, разглядывая всё пристальней оба рисунка, — а пальцы лишь инструменты.

В каморке рождались такие эмоциональные иллюстрации жизни, что потом всё наше агентство рассматривало их с интересом. Не моё, но мне всё равно было приятно. Посетитель, едва смотрел на листы, часто начинал плакать, будь то мужчина или женщина, не важно, потому что снова видел перед собой утраченное счастье.

А что могу я? Рисовать узоры? Быть непогрешимой в полосах чёрного и белого? Разница лежит передо мной и красноречиво говорит мне, что я не художник. Раньше мне не приходило этого в голову, потому что сравнить было нечего и не с чем.

— Здравствуйте, — первый ученик заглянул в класс и за ним потихоньку стали приходить остальные.

Уже все собрались, а я так и стояла спиной к окну, только отвечая "доброе утро" и кивая. Никто не увидел ни одной заготовки на новую тему, ни одной выбранной книги на столе, ни одной репродукции.

— У нас сегодня повторение?

— Работаем по предыдущему вопросу?

— Забудьте о вопросе, — я оторвалась от подоконника, поставила два мольберта в середину залы и прикрепила на каждый по чистому листу, — мы будем работать над этим.

Пауза в несколько секунд.

— Вы шутите?

— Нисколько.

— Они же без изображения.

— Это не просто.