Александр Никатор - Херег-меченосец

И вновь Кононов стал испытывать некое подобие удивление, нет, не того, что было до избиения, ибо скачки за лошадью на аркане и удары ногой в пах-несколько умерили его «эммоциональные всплески» и за последний час он стал смотреть на некоторые вещи-значительно проще, совсем как тогда, под Ачхой-Мартаном — когда радисту из его группы перебило осколком горло и посекло всё лицо, а ему самому — «прошило» левую руку пулей и пришлось «закатав» её в рукав из бинтов и медицинского клея, переползать ближе к оставшимся в живых ребятам, для дальнейшего прорыва из окружения, к своим.

До Олега стало медленно, но неотвратимо доходить: он довольно сносно владеет латынью, до этого-практически ему незнакомой, разве что по рецептам и редким историческим надписям. Более того-может оценить знания данного языка у другого человека…удивительно!

Мордатый продолжал бубнеть, когда его товарищ наклонился ближе к лежащему на лавке и тихо произнёс: «Чейчас принесут иду, патомача-паспите нептого…мы отправили гонца к газбодам рыцарям, так что вас скоро заберут сваи. Вы уж прастите нас, гаспадин!».

— «Вот как: я оказывается господин и вообще-меня принимают за местечкового бонзу, только неясно: что за «рыцари» припрутся за мной и по какой такой принадлежности меня к ним записали? Ладно, по сравнению с последним часом-всё лучше…», — ход мыслей Олега стал замедляться и усталость от сегодняшнего длинного дня: от встреч с профессором-до скачек по полю на аркане, отправили сознание путешественника в «царство» Орфея.

Глава третья

Кто то тронул за плечо спящего неспокойно мужчину и Олег мгновенно проснулся: желание отогнать привидевшийся кошмар и наконец перестать чувствовать беспокойство вызванное странными видениями и ощущениями, заставили его быть чутким. Но это ему лишь казалось. На самом деле он проспал более четырёх часов, с самого полудня, когда внезапно прекратился столь же неожиданный допрос с избиениями и до бронзовеющего, готовящегося осесть на западе, Солнца. Ему, как оказалось — несколько раз приносили еду, однако видя крепость сна так и не решались разбудить, а за это время и прибыли люди, которые должны будут его забрать с собой.

Олег, с внезапно пробудившемся вместе с его сознанием ужасом, смотрел на бубнящего всё это ему возле самого уха, старика: одетого в монашеские хламиды тёмно коричневого цвета, с выбритой в центре головой. Старик говорил чётко и ясно, спокойно, если не сказать умиротворённо — верно подбирая слова и… и всё на той же латыни!

Никакие щипки самого себя и протирание глаз — не помогали. Сон был явью и от понимания этого, Олегу, уже давно хотелось вопить в полный голос и рвать на себе волосы.

Шум на улице усилился и дверь в башню отворилась-бегом заскочила недавняя пара мучителей и остановились по бокам от двери, слегка наклонившись и указывая руками на лавку где лежала их, изнемогающая от травм и переживаний, жертва.

Вслед за ними, не спеша и даже чинно вошли трое: высокого роста мужчина, в доспехах непонятной формы — покрытых белыми накидкой и плащом с обоих сторон, на коих чётко был виден широкий красный крест, на рукавах его одеяния, этот же знак — был изображён уже. Двое сопровождающих сзади, были схожим образом одеты-несколько мельче первого вошедшего, но в тех же неясно видимых в полутьме башни, доспехах и плащах с накидками, правда кресты на них — уже были поменьше. Все трое были с мечами, так как ножны-постоянно двигались в такт шагам и иногда прерывали равномерное шуршание редким перезвоном.

Несмотря на боль в теле и все последние переживания, Олег не удержался что-бы не хмыкнуть. Он то и раньше предполагал, что скорее всего попал на некую «историческую реконструкцию», а уж теперь, видя нелепо наряженных «рыцарей»-ему и вовсе стало казаться что он начал понимать всё происходящее: несколько групп «реконструкторов» решили провести слёт на данной местности, конники, лопочущие на неком подобии старогерманского-приняли его видно за своего, вроде каскадёра для выполнения трюка с арканом и дальнейшим показательным арестом и по этой причине так зверски измывались, считая что всё нормально и «номер» проходит по сценарию. Но случайно задвинув пару раз в «хрюкало» жертве и поняв, что человек и на самом деле сильно избит-испугались. Так как стала уже очевидна их ошибка. После чего бросились к группе, что рядом изображала рыцарей, видимо считая что Олежек-отбился от них и что они, по ошибке-прибили «игруна» из чужого клана…все эти размышления елеем текли в мозгу путешественника, однако же…» почему он сам говорит на чистейшей латыни и так легко её понимает?! " Ответа на данный вопрос не было и блаженная улыбка-мигом слетела с лица лежащего на лавке страдальца.

Трое «рыцарей» подошли ближе и старший, слегка, даже несколько пренебрежительно кивнув Олегу, произнёс на всё той же легкопонимаемой теперь Кононовым латыни: " Доброго здоровья Брат! Наш лейтенант, просил меня и моих сержантов — привезти вас из данной, «расспросной башни» наших милитов, в орденский донжон-где вы сможете отдохнуть и с Божьей милостью, объяснить свои поступки, жду вас!»

Теперь раненный смог понять отличия новоприбывшей тройки, вблизи они были явны: На старшем из мужчин, только что говорившем с Олегом-был металлический доспех, правда скорее одна кираса или что подобное, а не полный доспех-ибо руки и ноги видневшиеся из-за накидок, слегка прикрывались сероватой кольчугой. Стоявшие же за ним двое сопровождающих «сержантов»-были облачены в кожаные жилеты, с большим количеством железных деталей по всем направлениям и длинные рубахи, под жилетами, чьи рукава — спускались до кожаных рукавиц, выглядевших как зря изготовленными.

Немного поглазев на ожидавших его ответа людей, Олег произнёс: " Прошу прощения, брат мой!», — ему казалась данная формулировка крайне уместной, для поддержания всего действа, — " куда же мы должны будем направиться и так сказать: «пустить свои ноги вскачь?» Всё таже латынь продолжала шустро слетать с языка раненного на лавке.

«Рыцарь» удивлённо на него посмотрел: " странны речи твои, брат…Копыта коней, пустим-куда понадобится по приказу и необходимости, а донжон храмовников-в нашем баронстве, к коему относятся и» эти» — один, или ты не знал?», — и «рыцарь» махнул в сторону, стоящих у дверей и отчаянно трусящих «кавалеристов-арканщиков».

— Знал! — с пылом подтвердил, на всякий случай, свою осведомлённость путешественник, начавший уже побаиваться разных непонятных людей в дурацких нарядах, способных запросто начать избивать, — «Просто после всех этих ударов что на меня сыпались — на миг подзабыл! А так, я-уууух! Всё что было не со мной-помню…»