Анна Клименко - Кубок лунника

Ознакомительный фрагмент

Малике пришлось вновь укладывать саквояж. Под тяжелым, ненавидящим взглядом Берна и презрительным – графа. Похоже, лунный лорд в самом деле глубоко презирал и этих людей, а заодно и все, что их сколь-нибудь касалось. Если бы не дарственная короля, где бы он был сейчас, этот молодой на вид и наверняка очень старый на самом деле граф? Уж точно не сидел бы в Ирисовых пустошах. Может быть, улетел бы в горы, или далеко на север, где людей осталось немного… Краснея, Малика быстро подобрала с пола шерстяные носки, расцветкой похожие на пчелок. Берн как будто нарочно раскидал ее вещи так, чтобы дольше было собирать. А теперь вот всем любопытным выставлено напоказ нижнее белье. Радости, конечно, от этого мало. Уффф.

– Я готова, – сказала Малика, с трудом застегивая замок саквояжа. Вот ведь незадача! А когда собиралась дома, он казался полупустым…

– Хорошо, – лунник чуть заметно кивнул ей, – а вы, Берн, займитесь делом. Это ведь ваше дело – разыскивать преступников в насквозь прогнившем Блюменсе.

– Равно как ваше – их карать, милорд, – инспектор почтительно откозырял, при этом скрежеща зубами.

«Как же они ненавидят его», – Малика с жалостью смотрела на лунника, – «если бы могли, то убили. Но не смеют. Боятся. Страх смерти от лунной немочи все же сильнее ненависти».

– Приводите, как поймаете, – желтые глаза графа, казалось, полыхнули злым огнем, – вы же знаете, что я не отказываюсь от тех обязанностей, которые возложил на меня ваш монарх.

И, не дожидаясь ответа, он легко подхватил багаж Малики и шагнул к выходу. Ведьма заторопилась следом, то и дело оглядываясь. Н-да. Графин исчез бесследно. И, скорее всего, помог ему испариться тот, кто отравил хозяина гостиницы.

– Прошу вас, госпожа Вейн. Мой скромный экипаж к вашим услугам.

Вынырнув из давящей атмосферы «Кубка лунника» Малика с наслаждением вдохнула пряный аромат Сэлдима, как будто отпила дорогого вина. В здешнем букете преобладал незнакомый запах – капризный, аристократичный и чуть горьковатый. Наверное, именно так пахли те ирисы, в честь которых и были именованыпустоши.

Экипаж поджидал у самого входа. Легкая открытая повозка, запряженная парой великолепных гнедых в богатой сбруе. Усатый кучер в темно-зеленой ливрее старательно делал вид, что ничуть не удивлен происходящим, снял шляпу в приветственном жесте и отвесил поклон.

Ведьма молча оперлась о предложенную графом руку и устроилась на мягком, обитом бархатом сиденье. Саквояж вскоре очутился рядом, напротив грациозно сел граф, и они тронулись с места.

– Как гора с плеч, – невольно вырвалось у нее, – спасибо вам, милорд. Я не знаю, что бы делала без вашего вмешательства.

Теперь, при свете дня, болезненная бледность лунника еще сильнее бросалась в глаза. Он бесконечно устал, этот получеловек, устал от тревожных ночей, от будоражащих запахов долины, а еще – от невозможности изменить собственную природу.

Граф приподнял красиво очерченную бровь.

– Прошу прощения, госпожа Вейн. Я забыл представиться. Меня зовут Альвен Рутто и, как вы уже догадались, мне довелось стать господином этих земель. Что до вашего дела… Будем считать, что вам повезло. В этот раз.

Он замолчал надолго, глядя куда-то сквозь Малику. Он был чем-то сильно встревожен, но не хотел говорить. Экипаж бодро катился по дороге, уводящей прочь от городка. Сквозь рощу и – вверх.

– Куда мы едем? – не удержалась Малика.

Последовала долгая пауза. Потом лунный лорд взглянул на нее в некотором замешательстве, как будто заданный вопрос оторвал его от очень важных размышлений.

– В мой замок.

– Я мечтала побывать в живом замке.

– Отчего же не побывали до этого дня?

– Лунников трудно назвать радушными хозяевами, – она пожала плечами.

– Но разве они обязаны таковыми быть? – граф откинулся на спинку сиденья, – я делаю исключение только для вас, госпожа Вейн. Во-первых, потому что хочу переговорить с глазу на глаз, без лишних ушей, а во-вторых – потому что вы ведьма. То есть не относитесь к числу безупречных этернийцев.

Малика вздохнула. То, что сказал Рутто, не было для нее неожиданностью. Но – бойся своих желаний, подруга! Хотела попасть в замок лунного лорда – получай. Только вот при каких обстоятельствах?.. А вот это уже другая история, не оговоренная в желании.

Мимо проплывали низкие, раскидистые акации. Хм. Поговорить с глазу на глаз… Что такого хочет ей сказать лунник? А может быть, наоборот, он желает услышать кое-что интересное? Малика улыбнулась уголком губ. Ей в самом деле было о чем рассказать графу.

– Кто такой этот Хаор, о котором вы упоминали?

– Теперь это призрак, – сухо отозвался граф, по-прежнему погруженный в глубокое раздумье, – полтора столетиятому назад слыл могущественным ведьмаком.

Малика укоризненно покачала головой.

– Призрак? Так вот о ком шла речь в письме… Но вы-то, граф, вы зачем солгали?

– Разве я солгал? – невинным тоном поинтересовался лунник, – я искренне убежден в том, что мертвецы, чей покой потревожен, могут вернуться и начать мстить. Что мы, скорее всего, и наблюдаем. Хозяин гостиницы положил начало…

– Граф Рутто, – ведьма обхватила руками себя за плечи, – если вы уверены в моей невиновности, то должны знать, что стало причиной смерти того человека. Не кажется ли вам, что подсыпать в питье цианистого калия – это как-то чересчур для призрака? Да еще потом убрать графин с отравленным вином?

Альвен вдруг широко улыбнулся. Неторопливо поправил лацкан сюртука.

– Я бы предложил потерпеть с обсуждением сегодняшнего происшествия, госпожа Вейн. Благо, что до замка осталось пол часа езды.

– Как скажете, граф, – она очаровательно улыбнулась, – я ведь на вашей земле, и здесь вы – господин.

– И наделен властью карать и миловать, – с кислой миной завершил граф Рутто, – хотелось бы мне, чтобы…

И он поспешно умолк, спохватившись. Чтобы еще через десять минут заключить:

– Как странно, госпожа Вейн. Вы все-таки человек, а я испытываю к вам нечто вроде расположения.

– Весьма польщена, – язвительно ответила Малика, – но не стоит забывать, милорд, что ни один честный этерниец не решится назвать такую, как я, человеком.

– Верно. В этом все и дело.

Живой замок не имел ни стен, ни смотровых башен. Он сам, скорее, был просто башней, одиноким донжоном на холме – «И даже странно, почему его не назвали просто башней лунника», – подумала Малика, – «хотя, конечно, замок – это звучит помпезно. Когда нужно изобразить монаршую милость, лучше дарить нечто солидное, вроде замка».

Но отсутствие каких-либо укреплений отнюдь не умаляло величия башни, перламутровой иглой уносящейся в синее небо. Малика почувствовала себя песчинкой у подножия этого существа, которое назвать каменным гигантом просто язык не поворачивался.