Дмитрий Билик - Оловянная корона (СИ)

— Я все удивляюсь, как ты ее терпишь? — Это Туров. Точно он, скотина такая.

— Все очень просто, я не терплю ее. Она такая, как есть.

— Но характер-то ведь у нее ужасный. Я с ней, помню, и дня прожить нормально не мог. А уж о том, что оказался здесь исключительно благодаря её участию, и говорить нечего.

Вот ведь козлина такая. Когда это было-то? Мог бы уже и забыть сто раз. Что ему плохо быть народным героем, полубогом во плоти?

— Я рад, что вы оказались здесь. Моя жизнь изменилась в лучшую сторону после вашего появления. Что до характера, то я не встречал еще простых людей.

— Ты не обижайся, но в нашем мире тебя бы назвали подкаблучником.

— Что значит это слово? — спросил Лейтли.

— Мужчина, который во всем подчиняется женщине.

— Знаешь, конечно, мои мысли покажутся немного странными, особенно в нашем королевстве, — Иллиан понизил голос, но Лена все равно слышала каждое слово. — Однако по мне, так и должно быть.

— Как это?

— Настоящий мужчина не тот, кто строг с женой, учит ее кулаками и постоянно кричит. Это он может делать на войне, в походе, да много где. Мужчина может добиться всего, стать уважаемым и грозным воином, а дома дать покомандовать другому военачальнику. Разве кому от этого плохо?

— Нет, Ил, ты не подкаблучник, — рассмеялся Ваня, — ты прогрессивный мыслитель. Уж для своего времени точно.

Вот ведь Ильчик у нее какой. Всем бы такого, глядишь, и разводов бы не было. Хотя нет, всем не надо. Женщина — существо с поступательной начинкой. Дашь ей все и сразу — станет скучно, зачахнет, остынет. А все то же, но растянешь на год-два, даже лет на десять, но с постоянным прогрессом, вроде сама, дура, всего добивается, еще ближе к тебе станет. Да только где ж таких умных мужиков взять. К примеру, ее Иллиан один такой на всю Кантию.

До подножья горы они добрались лишь к вечеру. К тому моменту Лена уже поспала, пообижалась на Ваню, повосхищалась Иллианом, перекинулась парой фраз с Войлом и даже молча прошагала пешком около часа, но это уже так, от скуки. И вот наконец Халиль слез с телеги, а править лошадью стал Фергус. Экс-разбойник подбежал сначала к одному камню, потом к другом, третьему.

— Ты точно знаешь это место? — спросил Ваня. — Или наврал нам, чтобы тебя не посадили в тюрьму?

— Пусть Сулла вырвет мой язык, если я солгал, — громко ответил Халиль. — Это где-то здесь, я сейчас найду, Айвин-мухтарам.

— Что еще за мухтар?

— Мухтарам — это уважительное обращение к мужчине на моем языке, — объяснил Халиль. — Вот, нашел.

Мужчины сгрудились у камня, поэтому Лене не сразу удалось сквозь них протиснуться. На земле яркой синей краской был изображен крест. Сразу с дороги его заметить нельзя, кто-то специально нарисовал его здесь, прямо за камнем.

— Тут мы оставляли товар, — стал объяснять хазарец. — Ночью приходил человек с лошадью, платил золотом и увозил товар наверх.

— Краска, — почесал пятно на шее Ваня. — Химией прям прет. Вряд ли в этом мире такую делают, — он поднял глаза на разбойника. — А что вы привозили?

— Все. Все, что попросит, — ответил Халиль.

— Надеюсь, кровь младенцев они не заказывали. И что, неужели он приходит каждую ночь?

— Нет, нет, Айвин-мухтарам, только в полную луну. Один раз в полную луну. Но мы пропустили уже несколько встреч. Не знаю, придет ли он теперь.

— А когда у нас полнолуние? — просил Ваня.

— Завтра, — ответил Ил.

— Ну значит подождем.

Всю ночь и следующий день они провели на небольшой поляне ниже. На этом настоял Иллиан, справедливо решив, что лучше если для незнакомцев, обитающих на Горе Богов, их появление станет неожиданностью. Лишь ближе к ночи небольшой отряд поднялся к условленному месту. Ждали они долго. Как Лене показалось, так целую вечность. Мужчина женщину, конечно, подождать может, но вот если ситуация в точности до наоборот, то это уже просто свинство.

Зато когда послышались негромкие шаги и шум мелких камешков, скатывающихся вниз, затихли все. Вскоре среди глыб показался невысокий полноватый человек, который довольно тяжело спускался, неуклюже косолапив, подобно всем известному медведю. Впрочем, на этом сходство с опасным зверем заканчивалось. Незнакомец больше всего напоминал немецкого туриста, откормленного сосисками и пивом, который вдруг забрался в горы поглазеть на окрестности.

Увидев их, он остановился, и Лену пронзила обжигающая головная боль, как если бы острый прут вонзили в висок. Внезапная мигрень отступила, и девушка обернулась на спутников. Быть не может. Просто быть не может!

Сначала замер Халиль. Застыл, как проклятая статуя, превратившись в истукана с безжизненными пуговицами вместо глаз. Потом на смену ему пришел Фергус, потом Ил. У ее любимого, даже слюна потекла изо рта, но и его отпустило. На Ваньке проклятый телепат завис. Видимо, много чего было интересного в голове у психокинетика. Но вот и Туров дрогнул, повернулся к товарищам, только лицо у него стало… Картонным, ненастоящим, все с теми же знакомыми глазами-пуговицами.

Она рванула вперед что было сил, пока Ваня не сообразил, пока телекинетик, засевший в его голове и управляющий им, не спохватился. Лена выжимала из своего квик-режима максимум, на который была способна. Лишь бы успеть, лишь бы успеть. Назад она не оборачивалась, боялась. Вдруг «Ваня» уже начинает что-то делать, чтобы остановить ее. Шаг, два, три. Она подскочила к только начавшему удивляться толстяку и со всей силы саданула по скуле. Эх, дура, забыла про квик-режим. Удар получился такой мощный, что телепат упал, потеряв сознание.

Позади послышался дружный топот. Лена обернулась — бегут, защитнички. Первым подоспел, несмотря на самую внушительную комплекцию, Иван.

— Чего тут? — запыхавшись, спросил он, кивая на лежащего мужчину.

— Телепат, десятка, — подняла голову Лена.

— Откуда ты знаешь?

— Только десятки могут так глубоко в голову залезть, чтобы подчинить волю человека. Только они могут управлять сознанием.

— Но нами же никто…

— Ты себя не видел, — Лена до сих пор не могла отойти от произошедшего. Адреналин еще плескался в крови, хотя опасность и миновала. — Еще бы секунда — и порвал там всех на кантийский флаг.

— А у них что, флаг есть? — внезапно спросил Туров.

— Не знаю, — растерялась квик.

— Никогда не видел телепата десятого уровня, — принялся с интересом разглядывать толстяка Иван.

— А я видела. Причем этого же самого.

— В смысле?

— Это дядя Миша, друг отца.

Телепаты

— Так, давай еще раз с самого начала.