Наталья Фуртаева - Однажды где-то…

Где-то на юго-западе от заставы находится Заповедный лес, а что за лесом, не знает даже он — Яська, и Нана тоже не знает. Потому что туда зверь не прорыскивает и птица не пролетывает, потому что дальше на западе только мрак и ужас. И откуда-то оттуда время от времени приходят корявни и бучила, которые всех заглатывают, и разные прочие ужастики, с коими порядочной нелюди, вот такому как он, Яська, например, тоже лучше не встречаться. Потому как ничего хорошего от такой встречи ждать нечего.

Беседа наша была в самом разгаре, когда дверь открылась и в избу вошли Стоян и хозяйка дома — старушка, один в один — Баба-яга. Яську как смело, куда только делся — я и не заметила. У Стояна вид был слегка обалделый, да и у бабки не лучше.

— Это кто с тобой чаи распивал? — Стоян едва заикаться не начал.

— Домовой, — с самым невинным видом сообщила я. И, заметив, как бабка принахмурилась, поспешила добавить, выгораживая Яську: — Он такой милый и скромный, еле уговорила его разделить со мной трапезу. Спасибо ему за милую беседу, а то я бы так скучала, пока вас не было. И вам огромное спасибо, все было так вкусно! — Я пела дифирамбы, откровенно наслаждаясь замешательством Стояна.

Бабке мои хитрости шиты белыми нитками, по глазам вижу, но похвалы все же приятны. Она усмехнулась, сверкнула на меня, на удивление, молодыми и ясными глазами и сказала:

— Проходи, командир, к столу. Чай будем пить. Знакомиться будем.

И засновала возле печи, засуетилась. Не успел Стоян к столу подойти, а там уж вместо мисок и горшочков с кашами и тушеными овощами — моим завтраком, — стоят туесочки с медом и вареньями, блюдо с шаньгами и ведерный самовар с ароматным «фиточаем». Я и не заметила, откуда самовар-то взялся. Чудеса!

И сели мы пить чай. Пили степенно, не торопясь. Чай, кстати, вкусный. Я откровенно рассматривала хозяев. Бабка росточком невелика, сухонькая и сгорбленная. Волосы убраны под опрятный беленький платок, и сама она вся чистенькая и опрятненькая, в остальном же тють-в-тють — Баба-яга. На сморщенном, как печеное яблоко, коричневом лице крючковатый шнобель и умные проницательные глаза. Недостаток зубов компенсируется их размером. А в общем вполне привлекательная старушка, если особо не приглядываться.

Стоян — мужчина лет пятидесяти, может, чуть меньше. Внешность ничем не примечательная: русоволосый, сероглазый, среднего роста, кряжистый такой и, видимо, силы немалой. Лицо портил шрам, что тянулся наискось от виска до подбородка и скрывался в аккурат ной светлой бородке, круто тронутой проседью. В своем мире я, пожалуй, на него внимание обратила бы. Хотя я не Ленка, на мужиков без разбора не западаю. Но было в нем нечто: какая-то спокойная сила и уверенность, без самодовольства и самолюбования. Как раз без того, что меня всегда в мужиках бесило. Рядом с ним сразу становилось спокойно и надежно. Хорошо быть другом такого человека — не предаст. Скорее умрет. И данное им слово как гранит. Между прочим, редкое качество в моих современниках, качество, которое я лично ценю выше всего. Короче, Стоян был из редкой теперь породы настоящих муж чин, это сразу чувствовалось. И я к нему мо ментально прониклась симпатией.

Мало-помалу завязался разговор. Собственно, ради чего и затеяно было это чаепитие. Я понимала, что от этого разговора крепко зависело мое будущее, потому рассказывала о своих похождениях подробно, не упуская даже незначительных вроде деталей. Слушали они меня внимательно, иногда задавали вопросы, что-то уточняли. Потом стали расспрашивать о моем мире. Стоян огорошил меня таким вопросом:

— Ты из рабов?

— С чего ты взял? У нас вообще рабство законом запрещено.

— У нас только рабыням остригают волосы.

— Ну-у… У нас носят, что хотят, и волосы стригут, как хотят. Тут уж кому что нравится, хоть наголо стригись. Однако лысая женишка — такой ужастик!

Стоян ухмыльнулся, наверное, представил себе этот ужастик.

— А кем ты была в своем мире?

— Экономистом. — Сказала и растерялась: как объяснить им, что это за работа? Я же не знаю их строя и состояния экономики. Судя по вооружению — это жуткая древность, но если вспомнить мраморный туалет…

Неожиданно Стоян кивнул головой с уважением:

— Достойная должность.

Тут уж я варежку вовремя захлопнула — мама дорогая, да что ж это за мир такой?!

Мы еще немного поговорили о том о сем. Я только о личной жизни не особенно распространялась. В конце концов — это только мое, и отношения к сему миру не имеет. Ну не хотелось мне свой истинный возраст называть.

Может же женщина позволить себе столь не винное кокетство!

Наконец Стоян повернулся к Нане:

— Ну, что скажешь, мудрая?

— Все было правдой. И ничего не скрыто. Вопрос в том, много ли ей ведомо? — Нана покачала головой. — А нам и того меньше…

Это что же — Нана как детектор лжи, что ли? Ну дела!…

— Корявни, случалось, подходили к самым селениям, но чтобы бучило у самых стен, да еще и на торной дороге… Такого не было прежде.

— Великие Кедры говорили, что при переносе из другого мира рвется ткань мироздания и множится зло в обоих мирах. Может быть, бучило на дороге — это следствие моего переноса? — вмешалась я в разговор.

Нана одобрительно кивнула:

— Да. Наверное, так и было. Чтобы совершить такой перенос, силы нужны великие. И причина должна быть серьезная, чтобы на такое решиться. Я не знаю, кто мог это сделать и зачем… Вот это и есть самое худое.

— Кедры сказали, что я должна была послу жить силам зла, но они вмешались, и потому я оказалась у них в лесу.

— Дурного человека Кедры не пустили бы в самое сердце Заповедного леса. Значит, тебе отведена особая роль. Что-нибудь об этом они говорили?

— Нет. Они сказали, что рисунок моей судьбы им неясен. И я должна сама его создать. Еще, что я не чуждая вашему миру. И наделили меня тремя дарами: силой, мудростью, а третий дар я еще не осознала. (Блин! Проговорилась все-таки о возрасте! Хотя они вроде не заметили).

— Великие дары — великая честь! — Нана и Стоян во все глаза смотрели на меня. — Значит, великое зло приходит в мир. Кедры ничего бы просто так не сделали. Ох, беда-беда.

Стоян и Нана переглянулись. Видно, их связывала давняя и прочная дружба. Мне показа лось, что они мысленно говорят друг с другом. Но мне-то по-прежнему ничего не ясно и не понятно. Блин! Да что же это из меня борца со злом лепят! А меня кто-нибудь спросил? Хотя не они это дело затеяли. Их, пожалуй, больше бы устроило, если бы я тут вовек не появлялась. А уж меня-то как это устроило бы! Нет, доберусь до этого гада, что мне приключение это организовал, — я ему не только ноги из задницы повыдергаю, я ему… Оказывается, я и не заметила, что последнее произнесла вслух. Нана и Стоян воззрились на меня со смесью удивления и… удовлетворения. Похоже, мое законное возмущение они приняли за клятву или что-то навроде того. Причем содержание этой клятвы их, мягко говоря, слегка удивило. Особенно Стояна. Да-а, за базаром-то следить надо.