Елена Ковалевская - Клирик-наемница

Ознакомительный фрагмент

  В этом надо разобраться, хотя бы методом научного тыка. Если получится, то глядишь, лечение маленького гномика удастся, а потом меня отпустят. Теперь я ученая и с них слово нерушимое потребую, чтобы освободили, иначе вдруг вылечу, а они все равно на рудники отправят. Размечталась! Я невольно фыркнула. Маги, магия... Какая магия?! Насколько помню, во всех книжках магия или от рождения дается, или передается по наследству, а я же обычный человек и ничем таким не обладаю.

  За размышлениями не заметила, как у решетки вновь появился мастер Норри, в руках он держал вместительную сумку.

  - Сегодняшнюю ночь проведешь здесь, а завтра пойдем к нам. Надеюсь, тебе удастся быстро справиться. Чем меньше ты у меня находишься, и чем меньше тебя видят, тем лучше, - гном стал с трудом пропихивать баул сквозь прутья решетки. - Это твоя сумка, которую в кузне нашли. Все лишнее я оттуда убрал, но амулеты, какие-то предметы культа и книжицы оставил, думаю, пригодятся.

  - Мастер Норри, - обратилась к нему; меня интересовал один единственный вопрос. - Меня отпустят, если помогу?

  - А ты что, помогать не собираешься?! - ярости и холоду, прозвучавшему в словах мастера, мог бы позавидовать любой арктический ветер.

  Я поспешила поправиться:

  - Если у меня получится?

  Гном пристально посмотрел на меня, и уже гораздо спокойнее сказал:

  - Ты сначала сделай, а потом видно будет.

  - Нет, так не пойдет. Мне тоже нужны гарантии, вдруг у меня выйдет, а вы все равно на рудники сошлете.

  - Клиричка, ты не в том положении, чтоб торговаться и ставить условия.

  - И все же? - я решила не сдаваться; хватит быть безмолвной овцой, которую тянут, куда хотят.

  Наконец сумка, негромко брякнув, упала на пол. А гном вздохнул, махнул рукой, как бы для себя что-то решая.

  - Ладно, шут с тобой! Если поможешь и избавишь мальца от напасти, выведу тебя из Торсина на поверхность.

  - Слово?

  - Слово, - кивнул гном нехотя.

  Он развернулся, собираясь уходить, но следующий вопрос приморозил его к полу.

  - Мастер, а что такое Торсин?

  Норри с недоверчивым видом повернулся обратно.

  - Ты что не поняла, где оказалась?! - я помотала головой, на что гном протянул. - Так...

  - Я не знаю, где нахожусь, - поспешила заверить его. - Понятие не имею, что происходит и почему ко мне так относятся, - и вскинула скованные руки, демонстрируя кандалы.

  Гном с озадаченным видом постоял, глядя на меня в упор, а потом, прищурившись, выдал:

  - Человечка, ты или вправду не знаешь, или весьма неудачно лжешь. Я думаю, второе. Зря надеешься таким глупым способом вызвать жалость. Не выйдет. Сделаешь, что прошу - выпущу, а нет, тогда сама на своих потрохах повесься, все лучше и легче выйдет.

  С этими словами мастер ушел, оставив меня в полной растерянности. Вот попала-то! Гномы смотрят на меня как на врага, будто бы собственноручно половину их населения вырезала. А я здесь вовсе ни при чем.

  Ладно, чего понапрасну воздух сотрясать, надо думать, как сделать, чтобы ребенок выздоровел... Блин! Я им что - детский врач?!

  Подошла к лежащей сумке и, подняв ее, взвесила на руке. Тяжелая, зараза! При этом я подспудно знала, что в ней многого не хватает. Вернувшись на место, вывалила содержимое на одеяло и принялась изучать. В сумке была пара пустых фляжек. Вытащив пробки, понюхала: похоже, в одной из них хранилось ароматное вино, а в другой скорее всего вода. Еще там были мешочки с травами, полотняный сверток, в котором оказались свернутые в рулончики чистые тряпицы - видимо бинты; коробочка с кривыми иглами и моток вощеных льняных ниток. Н-да... Вот они, прелести местной медицины! Из свертка я извлекла еще одну баклажку с тщательно притертой пробкой, открыла ее, но даже нюхать не стала, так все понятно: едкий запах уксуса сильно шибанул в нос. Э-хе... Привет местный антисептик! Жуть!

  Завернув все обратно, отложила аптечку в сторону и продолжила рассматривать лежащее барахло. Связка металлических амулетов со знакомым изображением меча-креста в круге; я вытянула из воротника шнурок и убедилась, что они одинаковые. Отложив их в сторону, взяла красивую коробочку с резным орнаментом из стилизованных букв на крышке. Немного повозившись с хитрой защелкой, открыла и обнаружила одинаковые бурые палочки, от которых шел тончайший приятный, но незнакомый аромат. Благовония? Зачем? Словно в ответ в голове мелькнул образ: тлеющая палочка перед смутно различимым изображением женщины, обнаженный клинок лежащий рядом, чистая полотняная ткань, рассеянный свет, льющийся откуда-то сверху, ощущение, что я сижу на пятках... И видение исчезло.

  Занятно. Так, ладно, пойдем дальше. Взяла тяжелый глухо звякнувший мешочек. Деньги? Не похоже... Развязав его, осторожно высыпала содержимое на ладонь: внутри оказались несоединенные кольчужные кольца. Все понятно - мастерская, которая всегда с тобой. Потом проверила еще один мешочек, вот в нем как раз оказались монеты: десяток золотых, большое количество серебряных, края некоторых из них были обрублены, или сами же монеты состояли только из половинки, и пригоршня меди. Ну что ж, судя по наличию большого количества серебра и меди, стоимость золота в этих местах должна быть довольно высока. А может я на мели?

  Так я перекопала все содержимое сумки и обнаружила небольшие примитивные кусачки, бруски для заточки, еще кое-что по мелочи, чтобы содержать доспех и оружие в порядке, банку с резко пахнущим содержимым - смазкой, чтобы металл не ржавел и пару тряпок в смазке. Иголки, нитки для штопки одежды...

  Напоследок оставила две книги, обе весьма потрепанные, с загнутыми уголками листов и многочисленными закладками. В одной оказались корявые записки со столбцами цифр на полях (интересно, что за бухгалтерия), а в другой тексты, выполненные витиеватыми письменами, очень смахивающими на готический шрифт. Ни в той, ни другой писанине я сходу разобраться не смогла, просто полистала с задумчивым видом, а потом принялась укладывать все обратно.

  Пока возилась с вещами, кандалы успели здорово натереть запястья. Кожу саднило, кое-где образовались кровоподтеки. Ругнувшись про себя, расстегнула наручи, а потом постаралась натянуть браслеты повыше на рукав поддоспешника, как защиту от грубого металла. Упрятав латы в сумку, вяло поковырялась в уже остывшей еде, а, после, плюнув на все, с неожиданным для себя фатализмом улеглась спать.

   Проснулась как всегда резко, словно рывком: раз и уже бодрствую. Привычно прислушалась и только потом открыла глаза. Было темно, похоже, пока спала, факел потух, а новым его никто не заменил. Наплевав на кромешную тьму, встала, потянулась вверх, привычно крутанула плечами, обозначила сцепленными руками пару атакующих выпадов, потом назад, как бы отступая и защищаясь. Удивление от содеянного на этот раз было не столь сильным, едва мелькнуло и растворилось на краю сознания.