Гай Юлий Орловский - Ричард Длинные Руки – рейхсфюрст

Ознакомительный фрагмент

Я въехал с осторожностью, нас окружили пятеро мужчин, все держат копья наготове. Слезть и помочь женщине я не успел, она соскочила сама, опершись на руку старшего из стражей, крупного и чернобородого, похожего на разбойника.

Он буравил меня недобрым взглядом, Алвина уже на земле сказала:

— Герст, этого воина зовут Ричард. Это он убил Торадза.

Герст спросил хриплым от ярости голосом:

— Был ли наш господин убит честно?

— Да, — ответила она. — Он напал… ну, как обычно. А когда понял, что в простой одежде может оказаться герой, что держится спокойно и никому не угрожает, было поздно.

Герст смерил меня злым взглядом.

— А почему господин не вернулся?

— Не знаю, — ответила она сердито. — Он мог, но… сам не захотел. Позаботься о конях. Кстати, на обратном пути на нас напали люди Мурдраза. Их было четверо.

Герст спросил быстро:

— Молниеносный Гаганша был с ними?

— Да.

— И…

— Он там и остался, — ответила она просто, но мне показалось, что в ее голосе послышалась тщательно скрываемая гордость. — И остальные трое. Коней я забрала, пойдите заберите на той стороне ущелья. А вот меч Гаганши.

Герст бережно принял меч, я вспомнил, что меч мужа она так и оставила с его трупом, а вот клинок вожака противника захватила.

Герст спросил глухо:

— А господин…

— Возьми людей, — прервала она, — похорони. Не думаю, что Мурдраз пошлет кого–то еще, пока не вернулись его люди с Гаганшем. Все успеешь, но делай быстро.

Он кивнул:

— Да, госпожа. Все будет сделано, госпожа.

Глава 5

Он стегнул по мне недобрым взглядом, в котором, однако, уже читается уважение к более могучему воину, быстро собрал несколько человек.

Они побежали довольно ловко по мосту на ту сторону, а женщина повернулась ко мне.

— Сэр Ричард, — сказала она тем же ровным голосом, — позвольте показать наш… теперь уже ваш замок. Не знаю, насколько наши обычаи отличаются от ваших, мы здесь живем очень уединенно, но мы… хорошие люди…

Я наконец покинул седло, хотел бросить повод Бобику, но тогда его уже никто не возьмет, сунул в руки одного из слуг.

У дверей донжона двое стражей, нехотя и явно делая над собой огромное усилие, поклонились.

Алвима сказала мне громко:

— В вашем распоряжении замок, люди и я, мой господин. Но не сейчас…

Я буркнул настороженно:

— А что…

Она прервала странно смиренным голосом:

— Прошу позволения, господин, но позволь мне пойти впереди. Замок пока тебя еще не признает и не впустит.

Я сказал беспечно:

— Зачем спрашиваешь? Просто иди.

Она покосилась снова с удивлением.

— Ты совсем из дальних земель, господин. Женщина должна идти в двух шагах позади мужчины.

— Гм, — сказал я, — почему?

— Так велено Законом, — ответила она лаконично. — Мир полон опасностей, женщина должна быть за спиной мужчины.

Все верно, подумал я кисло. Женщина — основа выживания, ее нужно беречь как зеницу ока. И если гибнет муж, опеку над нею и ее детьми должен принимать либо брат мужа, либо тот, кто его убил.

— Наверное, — пробормотал я услышанное в детстве, — когда Закон писали, дороги еще не минировали… Хорошо, иди впереди!

Она кивнула и пошла вперед, я двинулся в двух шагах позади. Под сапогами позвякивает хрустящий пол из темных и серых плиток мрамора, не мелких и не крупных, цветовая гамма не раздражает глаз, справа и слева изящные тонкие колонны, а за ними этот же зал, только рисунок на полу чуть темнее.

В коридорах светло, но я не заметил ни свечей, ни светильников, а двери перед нами распахиваются сами. Вернее, перед Алвимой, а я смиренно тащусь сзади.

Она на ходу бросила одному из встреченных слуг:

— Обед подать в личные покои. На двоих.

Он поклонился, зыркнул на меня исподлобья, исчез. Я проводил его взглядом, Алвима остановилась и посмотрела на меня серьезно.

— Мой господин…

— Слушаю, — буркнул я с чувством неловкости и вины, — говори, ты же хозяйка.

— Теперь хозяин вы, мой повелитель.

— Понимаю, — сказал я, — тоже стараюсь на кого–то сложить все обязанности, если удается. Пойдем в твои покои, там поговорим.

— Ваши покои, — поправила она.

Я смолчал, покои оказались хорошо обставленной комнатой, просторной, но, к счастью, не залом, чьи гигантские размеры тяготят в Сен–Мари и Савуази. Хорошо подобранная мебель, очень простая, но удобная, медная и серебряная посуда на столе. Не богато, но чисто и уютно.

Она прошла мимо крохотного столика, где высится вытянутый узкогорлый медный кувшин, повела над ним ладонью, из отверстия поднялась струйка света и начала подниматься, изгибаясь во все стороны, к потолку.

Я смотрел, оцепенев, в самом деле луч света, но впервые вижу, чтобы шел не идеально прямо, а вот так грациозно изгибался в стороны, словно ползущая по воздуху, как по песку, крупная светящаяся змея…

Она взглянула в мою сторону чуточку обеспокоенно.

— Что–то не так?

Я указал взглядом на кувшин:

— Интересная у тебя вещь.

Она все еще печально, но с некоторым самодовольством усмехнулась и покачала головой:

— У вас таких нет? Вижу по вашему лицу, мой повелитель.

— Нет, — признался я. — Вообще не думал, что такое возможно.

— Когда–то их было много, — ответила она. — Когда нашли пещеру с такими вот… Но одни разбились, другие перестали давать свет. Я этим пользуюсь только в торжественных случаях.

— Польщен, — сказал я. — Но погаси, не трать энергию. В смысле, там тоже может масло кончиться, выгореть, тогда и погаснет.

Она покачала головой и сказала мягко:

— Нет, пусть эту ночь горит. Особый случай.

— Пусть, — согласился и я. — Красиво.

Она церемонно ждала, когда я сяду, а сама опустилась в кресло только по моему жесту.

Я спросил хмуро, все еще чувствуя себя как слон в посудной лавке, что потоптал и своих, и соседей:

— Введи меня в курс. Я чем–то нарушил равновесие сил? Кто ваши соседи? С кем дружите, с кем… не совсем?

Она посмотрела с недоумением:

— С кем дружим? С тем, с кем в родстве. Наших, ибаншитов, всего семьсот человек, но гешитов и юнашитов почти по три тысячи, у них хорошие и бесстрашные воины, это наша родня по линии Турганлая… а те, от кого мой муж защищал наши земли, это древний род Хашимлая, могущественный и захвативший огромные земли. Его маги владеют многими мрачными тайнами, им служат призрачные всадники…

Я зябко повел плечами:

— Какой ужас! Они и сюда могут прикопытить?