Навий мир - Владислав Викторович Порошин

голове. Клянусь, мы его хотели только отпугнуть. А что у вас тут даётся за убийства Вия? Штраф или пятнадцать суток? Вы учтите, меня в нашем мире дней через пять милиция с собаками искать будет.

– Штраф-штраф, – заулыбался мужчина. – Итак, я как ректор академии «Лукомор» постановляю: вашей «Дзете» назначается штраф в 50 единиц за нарушение множество пунктов академического устава. И плюс 25 единиц премии за убийство Вия. Путника сегодня же забирайте в свой дом, нечего ему лежать в лекарне. Общее здоровье вашего случайного товарища нормальное. Через пять дней он полностью окрепнет, и мы его аккуратно через портал вернём в Навий мир.

– Самарий Спитамович, это не справедливо! – взвизгнула Дарья, вскочив с кровати. – Пятьдесят минуса и всего двадцать пять плюса, мы же так в минуса улетим! Опять все плюсики достанутся вашей любимой «Альфе»? А сколько они за последние годы убили Виев? Ни одного!

– Я тоже считают, что решение несправедливо, – резко высказалась черноволосая преподавательница, которая внешне чем-то неуловимо напомнила мне Дарью. – Я требую путника завтра же перепаривать в Навий мир! Вы хоть представляете, что он за пять дней в союзе с нашей головной болью «Дзетой» здесь натворит?

– Рано, путника, вести через портал, – чуть заметно улыбнувшись, сказал смуглолицый с греческим носом преподаватель. – За пареньком неплохо бы дня три или четыре понаблюдать. Это будет полезным опытом для всех целителей академии.

– Как знаете, ваше право! – прорычала черноволосая женщина и решительно пошагала на выход, всем своим видом подчёркивая, что вы зря не прислушались к её авторитетному мнению.

«Злючка», – буркнул я про себя.

– Да, и ещё одно, – сказал ректор, подняв указательный палец вверх, – завтра начало четвёртой четверти, посему прошу не опаздывать на занятия. И кстати, путник, это тебя тоже касается. Раз уж невидимая рука провидения привела тебя в стены нашей академии, то должен посещать занятия. Подробности тебе расскажут друзья.

– А вы не боитесь, что я потом в своём мире про вас всё разболтаю? – улыбнулся я, намекая на то, что посещать скучные занятия мне совсем не хочется.

– Кто ж тебе поверит, мой дорогой? – засмеялся ректор. – У тебя, путник, большой талант и немалые способности, а значит надобно их развивать. Таков простой смысл нашей непростой жизни, в которой случайностей не бывает.

Глава 4

Смуглолицый волшебник с греческим носом, которого звали Патрикий Мар-Аба, являлся доктором магической медицины и как заведующий этим лечебным заведением исследовал меня битый час. За это время он померил давление, пульс и зафиксировал физические параметры моего тела. А потом, надев мне на голову какой-то обруч с проводами, заставил выпить по глотку четыре разные жидкости. Первая имела красный цвет, вторая - зелёный, третья - синий и четвёртая - фиолетовый. И каждый раз доктор Патрикий очень долго цокал языком и что-то строчил пером в толстенный журнал.

На мой вопрос: «доктор, со мной всё в порядке?», он неизменно отвечал, что порядок есть условное состояние равновесия, при котором все органы тела боле-менее устойчиво функционируют. И наконец, после небольшого теста на логику и внимательность он подошёл к настенному аппарату, в котором угадывался прародитель телефона, называемый трубкой Белла, покрутил ручку и прямо в рупор на весь кабинет закричал:

– Самарий Спитамович, результаты тестов путника удовлетворительные! Считаю, что оптимальным будет определить его сразу на второй курс!

Затем доктор поднёс этот рупор к своему уху и коротко выслушал ответ ректора академии, который из-за безобразного мало разборчивого звука остался для меня загадкой.

– Что никогда не видел слухофона? – улыбнулся он, повесив немаленьких размеров рупор на рычаг.

– Техника чудес, воплощенье грёз, – усмехнулся я. – У нас уже давно используют мобильные телефоны, трубочка такая с антенной и кнопочками. И при помощи неё можно позвонить из любого места, где есть сигнал - хоть с улицы, хоть из транспорта.

– Любопытно, – с пренебрежительным равнодушием пробурчал Патрикий Мар-Аба и вытащил из верхнего ящика рабочего стола бумагу, с какой-то распечаткой. – Это твоё расписание занятий на пять дней. Будешь пропускать лекции и практику, не получишь ежедневного жалования и талоны на питание. Поверь, Арсений Ермаков, это обучение в твоих интересах. Всё, давай переодевайся в наши вещи. Свою одежду получишь, когда мы поведём тебя домой через портал. Я хочу твою рубашку и брюки проверить на предмет вредоносности ваших бактерий.

– Трусы тоже снимать? – проворчал я, расстёгивая пуговицы на рубашке.

– Всё снимай, – серьёзно кивнул доктор. – А чтоб тебя не смущать, я подожду в лаборатории. Там дальше по коридору увидишь свет из открытой двери.

«Темните вы что-то, товарищ доктор, явно темните», – подумал я, с большим сожалением расставаясь со своими новенькими вещами.

***

Из академической лекарни я вышел, когда уже повсюду в округе зажглись уличные фонари. В местных мешковатых штанах и в куртке с большой 16-конечной звездой на спине я сам себе напомнил наших брейкеров или реперов. Не то чтобы мне не нравились эти субкультуры, но в классических джинсах я чувствовал себя гораздо комфортней. А вот ботиночки на мягкой и толстой подошве мне откровенно понравились.

«Интересно, дадут мне их с собой забрать в свой мир или нет?» – буркнул я себе под нос, спустившись с крыльца, напротив которого меня уже поджидали Дарья и Таисия. Девчонки сидели на ступеньках необычного памятника, где в одной скульптурной группе сочетались четыре разные фигуры: крылатый единорог, такой же крылатый грифон, сфинкс с женским лицом и волшебник в остроконечной шляпе и с посохом в руках. Судя по недовольным лицам и надутым губкам подруги буквально секунду назад о чём-то оживлённо спорили.

– Как всё прошло? – радостно подскочила с места Таисия Воркот, заметив меня.

– Доктор Патрикий сказал, что жить буду, – соврал я, так как он ничего такого не говорил.

– Причём здесь доктор? – недовольно прошипела Дарья Белозёрова. – На какой курс тебя записали?

– На второй, – пожал я плечами, а потом, сделав несколько шагов к памятнику, оглянулся на здание местной лекарни.

«Мамма Мия», – опешил я, увидев ажурный 3-этажный готический дворец из какого-то тёмного камня. Этот здание было подсвечен множеством маленьких огоньков, в свете которых виднелись скульптуры грифонов, единорогов и сфинксов, что глазели на меня, замерев на балконах и карнизах острых крыш. Складывалось такое ощущение,