Мария Чернокрылая - Эта безумная, безумная семья

Когда зазвучали первые ноты, я прикрыла глаза, а спустя еще пару мгновений легонько толкнула Лиона в грудь, чтобы он меня отпустил. И тут же посмотрела в глаза, говоря, чтобы он не уходил. Ведь нам можно еще один танец исполнить только вдвоем, верно?

Ответить было некому, поэтому я просто начала петь:

Я тебе не накапала зелий, не прочла заклинаний,

Не живёт под моей постелью исполнитель желаний.

Слабая женщина — я колдовать не умею,

Вовсе не то, что ты думал: ни ведьма, ни фея…

Вампир принял мой вызов. И со следующих слов начался наш танец. Танец, который я хочу исполнить только для него, здесь и сейчас. Песня, только для него. И пусть мне простят, что пою я не так хорошо, как Даша или Сафира! Зато — с душой и чувством

Я не могу оставить тебя в покое,

И не могу перестать постоянно сниться.

Не специально я стала твоей паранойей,

Даже не знаю, как это могло получиться.

Не бойся, милый, это всего лишь чувство,

Не управляема сила восторга и грусти,

И ощущения сладостно невыносимы,

Так всегда происходит с теми, кто любит сильно.

Я растворялась в движениях Лиона, таяла от его прикосновений, умирала, глядя ему в глаза. Вампир не отпускал меня слишком далеко, а если я сбегала — тут же догонял. И не было понятно, что из нас по песни боится другого и своих чувств. Танец-признание, танец-жизнь, танец-любовь…

И больше не существовало мира вокруг. Лишь музыка, песня и мой любимый вампир.

…Не умоляй меня сделать всё так, как было,

Это не я в твоё сердце булавку вонзила,

Не понимаю, зачем снова делаю больно,

Нежность моя и жестокость совсем бесконтрольны.

Не объяснить, почему наважденья и слёзы,

Именно ты почему болен именно мною.

Не существует ответов на эти вопросы,

Не специально я стала твоей паранойей.

Не бойся, милый, это всего лишь чувство,

Не управляема сила восторга и грусти,

И ощущения сладостно невыносимы,

Так всегда происходит с теми, кто любит сильно.

Я твоей не владею душой, не владею телом,

Ничего не творила с тобой, ты сам всё сделал.

Как наркотик меня прими вместе с пыткой и счастьем,

Так всегда происходит с людьми, ослеплёнными страстью.

Музыка на миг замерла, словно песня уже закончилась, но это было не так. Подчиняясь ее воли, я припала к земле, не поднимая взгляда на вампира. И продолжила петь тише, словно с отчаянием… но вместе с тем с любимыми нотками дяди Алекса. Нет, недаром прошли его уроки обольщения в детстве, недаром!

Я так слаба, так беспомощна, так уязвима,

Я упаду, если не за что будет держаться.

Хаос в моей голове, а в глазах испарина,

Кажется это смешным — от меня защищаться.

Я никаких психотропных не знаю секретов,

Ни изощрённых ловушек, ни тактики боя.

Это всего лишь любовь, нет вины моей в этом,

Не специально я стала твоей паранойей.

Лион снова подходит, поднимает на ноги, прижимает к себе, скользя руками по моему телу. Глубокие прикосновения теплых рук, пробуждающие чувства и страсть, отчего горло на миг перехватывает. Но танец продолжается. Я смотрю в глаза цвета молочного шоколада и, позволяя меня вести в танце так, как заблагорассудится вампиру, допеваю последний куплет:

Не бойся, милый, это всего лишь чувство,

Не управляема сила восторга и грусти,

И ощущения сладостно невыносимы,

Так всегда происходит с теми, кто любит сильно.

Я твоей не владею душой, не владею телом,

Ничего не творила с тобой — ты сам всё сделал.

Как наркотик меня прими вместе с пыткой и счастьем,

Так всегда происходит с людьми, ослеплёнными страстью. [9]

Последнюю строчку я уже не пропела, а прошептала на ухо Лиону горячим шепотом. Музыка затихла, и мы замерли, глядя исключительно друг на друга и тяжело дыша.

Некоторое время на поляне стояла тишина. А потом, не поверите, раздались аплодисменты. Вот только мы этого не услышали. Ибо вампир, отмерев, коварно улыбнулся и поцеловал меня. Так, что я сразу поняла — в дальнейшем праздновании на сегодня мы вряд ли примем участие. Лион подтвердил мои мысли, резко подхватив меня на руки. В следующий миг мы были уже далеко от костра, поляны и семьи…

Глава десятая

Первое, чем меня порадовал новый день — персональная грелка тяпнула меня за ухо. Ну, вернее, Лион. И не совсем тяпнул, а нежно так укусил, щекоча дыханием кожу и заставив улыбнуться. Сладко потянувшись в кольце теплых рук, я лениво приоткрыла один глаз и посмотрела на вампира, сейчас больше был похожего на сытого кота, которого так и тянуло почесать за ушком. Что я и попыталась сделать, попутно намереваясь коварно растрепать и без того взлохмаченные черные волосы. Увы, моим планам сбыться не удалось. Руку поймали и, глядя мне в глаза, с улыбкой поцеловали тыльную сторону ладони. Затем, немного подумав, локоть. Плечо…

Совершенно растаяв, я просто из чистой вредности прошептала, даже не пытаясь скрыть довольную улыбку:

— Если ты так продолжишь… мы опоздаем на завтрак…

К этому моменту коварный вампирюга добрался до ключицы, попутно кончиками пальцев нежно вырисовывая какие-то узоры у меня на спине. Сии нехитрые действия мешали мне думать, чего, вероятно, и добивался Лион. Нет, одна-то мысль точно была…

На миг замерев, вампир с самыми соблазнительными нотками уточнил, слегка касаясь губами моей шеи:

— А ты хочешь есть?

Я нарочито задумалась, прикусив нижнюю губу и откровенно наслаждаясь легкими поцелуями Лиона, на которые так и тянуло ответить чем-нибудь большим. Пока же только ласково провела ладонью по шее вампира к груди, легонько скользнула на живот и… нарочно замерла, услышав, как дыхание Лиона стало глубже. Довольно улыбнувшись, все-таки призналась:

— Пока что нет…

Вампир мой ответ понял правильно. Всего миг — и я лежу спиной на кровати, а надо мной нависает Лион. Он не прижимает меня, оставляя иллюзию свободу, мол, если только захочу, могу оттолкнуть и уйти. Вот только взгляд шоколадных глаз такой… Инкубам до этого вампира, как чертям до ангельского сана!

— Ну а мой завтрак уже и так здесь, — нагло заявляет Лион и снова целует мою шею, но на этот раз куда настойчивей. Затем, на миг отстранившись, вампир шутовски оскалил клыки, но я-то знаю, что он не голодный, потому без спроса обвила руками его шею и притянула к себе, подставив вместо шеи губы. Между тем руки вампира словно живут своей отдельной жизнью, скользя по моему телу глубокими, чувственными прикосновениями. А учитывая, что за годы Лион успел изучить мои самые чувственные места…