Наталья Некрасова - Исповедь Cтража

В тронном зале на вершине Таникветил Суула стоял — как в Круге Судей, щурил глаза от сияния бессчетных драгоценных камней, от золото-лазурного блеска изысканно-сложной мозаики, от вечного света Валинора: успел отвыкнуть. Изначальные смотрели на него — все четырнадцать; он поклонился Феантури, после — всем прочим (почему-то совершенные лики Изначальных больше не казались красивыми, а облик не будил в душе благоговейного почтения) — и заговорил.

…о лесах в золоте осени, о дорогах и замке в горах — о Смертных, об Учителе и Гортхауэре; ткал видения, задыхаясь от нахлынувшего щемяще-светлого чувства — так рассказывают о доме; о ласковом свете и горчащей красоте Лаан Гэлломэ, о том, что — не может, не могло это, прекрасное, быть неугодным Всеотцу, и что Великие ошиблись…

Он говорил.

…об обожженных руках и о золе Лаан Ниэн, о Трех Камнях, о том, что гнев и боль бывают сильнее живущих, о яростных Нолдор — и снова о Тано; мешая слова Валинора и ах'энн — он говорил о войне, о боли, о мудрости, о том, что Света нет без Тьмы, и о любви…

…он говорил.

…с яростной верой — о том, что возлюбившие мир не могут не понять друг друга, и о том, что Изначальные превратили Аман в золотую клетку для Старших Детей, и о свободе; о справедливости и милосердии — и снова о любви…

…он говорил.

…он просил Великих остановить войну, пока это еще возможно, — все яснее понимая бесполезность своих слов, ощущая неверие, непонимание, гнев Изначальных как свинцовую тяжесть, давящую на плечи, сжимающую виски жарким тугим обручем.

— Да поймите же!… — отчаянно крикнул в искристое душное сияние. — Смотрите сами! Своими глазами — не так, как вам повелел…

…словно гигантская рука швырнула его прочь, вниз с ледяной алмазной вершины — тело дернулось нелепо, ища опоры, и еще миг он верил, что знакомые руки подхватят, не дадут упасть, — ждал, что хлестнет в лицо соленый воздух, рассеченный сильным взмахом черных крыльев…

Потом был удар.

И острые осколки, шипами впившиеся в скулу.

…Он — посланник!..

Не посланник — отступник, предавшийся Врагу.

…Мне тяжело видеть это деяние; справедливо ли поступили мы?

…Дурную траву рвут с корнем.

…он — прислужник вора и убийцы.

Это — угодно Единому.

…Он открыл глаза и близко увидел, как в сверкающей пыли медленно течет, расплывается густая темная влага. Вишневое вино…

Потом раскаленные стальные когти боли рванули его тело, ночные глаза распахнулись в беспомощном непонимании, шевельнулись уже непослушные губы:

Тано… больно…

Лазурная эмаль неба лопнула со звоном — в шорохе битого стекла обрушился мир.

Вайре, покровительница хронистов и книгочеев! Я же знаю эту легенду! Есть множество разрозненных и неразрозненных сказаний о Начальных Временах, о Первой Эпохе, которые как бы… ну, считаются чуть ли не сказками. В свое время был составлен свод под названием «Книга Утраченных Преданий». Валар там, я бы сказал, не Валар, а дикарские божки. Дерутся, гадят друг другу, напиваются пьяными, женятся, рождают детей… Я читал в университетской библиотеке хороший список — просто для ознакомления. Меня это позабавило, да и только. Это что-то вроде той знаменитой сказки о Морготе Бессмертном и Берене-разбойнике! И теперь я снова встречаюсь с этой легендой об убитом посланнике. Понятно, что посланников убивать — последнее дело, но почему он посланник-то? Мелькор вроде бы ему поручения не давал. Суула чистой воды самозванец. Хотя его убийство от этого выглядит не намного красивее. Если оно, конечно, было.

А ведь могло быть, раз и у нас об этом предания есть…

Это ужасно. Меня мотает, как корабль в бурю. То я полон надежды на то, что мы с Борондиром поймем друг друга, то я падаю в бездну полного отчаяния и нежелания что-либо делать. Господин Линхир посматривает на меня очень внимательно, но ничего не говорит. Пусть. Так лучше.

А сегодня меня поразила совершенно кощунственная мысль. Точнее, даже не мысль, а мгновенное видение: мы с Борондиром — два посла, которые ведут переговоры, а за каждым из нас — люди, люди, люди. И не только люди. И что они стремятся друг к другу — но боятся. И все зависит только от нас…

Я схожу с ума?

ГЛАВА 19

Месяц гваэрон, день 6-й

Вообще, странная это вещь — беспричинная приязнь. Почему Мелькор так сразу привлекает всех… ну, так скажем, не то чтобы слабых, но еще не осознавших, что есть что? Почему даже не Гортхауэр, не Намо? Какое-то странное обаяние. Наверное, тут дело в личности. Сколько раз приходилось встречать людей, которых вроде бы особо не за что пламенно любить — люди как люди, а все так и тянутся к ним. Может, и здесь так? Мрачное обаяние страдающего творца, справедливого мстителя…

Я уже привык к текстам на синдарине. Это еще больше укрепляло меня в мысли, что все-таки Книга создана нуменорцами.

ХИН АРТА — ДЕТИ АРТЫ

…Когда они проснулись, им в глаза светило восходящее солнце, и они смеялись, увидев Великий Огонь и Великий Свет. И потому эльфы назвали их племенем Солнца. Они не боялись Света, они не боялись Тьмы, ибо умели смотреть и могли видеть. Не думали о них в Валиноре, ибо чуждыми Валар были они — непонятные, свободные, дерзкие, любознательные. Слишком похожие на Проклятого. И никто не пришел к ним из Валинора. Тот, кто встретил их, носил черные одежды и прятал руки в складках крылатого черного одеяния. И они, увидев его, смеялись, как дети, да они и были детьми. И впервые со дня истребления Эльфов Тьмы Проклятый улыбнулся. Но улыбка покинула его точеное суровое лицо, когда он увидел — майяр. Их было четверо. Он не спросил — кто они, он сразу это понял. Он не спросил о том, зачем они здесь, — он и это понял. Он спросил одно:

— Куда вы хотите их вести? Чего вы хотите от них?

Нет, все же мы, люди, самое великое племя. Всем сразу хочется нас куда-то вести, чему-то учить! И что в нас такого… таинственного?

Не сразу он получил ответ — они робели. Айо выступил вперед и, поклонившись, ответил за всех:

— Великий Вала, мы не думали об этом. Они непонятны нам, но почему-то они нам дороги… Наверное, мы хотели бы просто быть рядом… Охранять… Просто любить их. В них есть что-то непонятное, одновременно высокое и печальное…

— Все истинно высокое печально, — негромко сказал Проклятый.

— Да, так… Они странны и притягательны. Валар учили эльфов, но чему их научим мы? Я боюсь их учить и в то же время хочу этого.

— Незачем учить. Вернее, учить так, как учили эльфов. Они все поймут сами. Они — Люди, и их знание выше, ибо оно будет не дано, а найдено. Они — выше эльфов, ибо свободны и у них есть выбор.