Наталья некрасова - Великая игра

— Я, Дулгухау, сын Алантора, ныне отдаю свой меч, верность и службу Аргору Хэлкару, истинному наследнику дома Эльроса, как своему королю и сюзерену.

Бывший принц Эльдарион коротко, торжествующе улыбнулся и, взяв меч, протянул его Дулгухау.

— Встань, князь Дулгухау, сын Алантора. Твои слова я слышал и воздам за верность — любовью, за отвагу — славой, за предательство — смертью. Встань, ты теперь мой человек.

Дулгухау поднялся и низко поклонился своему королю. Глянул на довольно ухмылявшегося Эрка. «Теперь ты понял, что я прав? Надо было ставить не на харадских дикарей, а на Мордор».

Дулгухау тяжело вздохнул. Выбор сделан — верный или нет, все равно. Возможно, и выбора-то не было. Он прикрыл глаза, думая о тех, кто, наверное, уже погиб в цитадели Умбара. Все, прошлого больше нет. Забыть. Есть только будущее.

Но Аннахайри и дети…

Он шагнул вперед.

— Государь, яви справедливость.

Аргор кивнул, выжидающе глядя на него — говори, мол.

— Государь, наши жены и дети ушли в Ханатту. Им не будет там защиты и покровительства, их ждет там обида, потому что госу… Наранна-ару предал нас. Верни их нам. Мы лишились земли — дай ее нам, пока мы не вернем свою.

Аргор покровительственно улыбнулся — одними губами.

— Я сделаю это, князь Дулгухау. У тебя и твоих людей будет земля.

Новый князь поклонился своему королю. Тот ответил коротким кивком и величественно зашагал прочь, к своему черному огромному коню.

— А рабами тут будут харадрим, — сквозь зубы выдавил Дулгухау. — Я им устрою месть, предателям. И им, и нуменорцам. Вовек не забудут Дулгухау…

Князь Эрк хохотнул.

— Нет, Дулгухау, здесь другой закон. Нет ни морадана, ни ханаттанны. Здесь людей судят по полезности и пригодности. Впрочем, харадрим в рабы очень даже пригодны!

Ингельд сидел и читал Гириону очередное донесение с юга. В сырую холодную погоду у проконсула болели ноги, и был он тогда зол и брюзглив. Сейчас он сидел, сунув ноги чуть ли не в очаг, и мрачно смотрел в огонь.

— «Умбар взят относительно бескровно, если не считать тех полутора сотен фанатиков, что засели в цитадели и отчаянно защищались. Их вырезали всех. Надо сказать, что там были в основном морэдайн, они в плен не сдаются». — Ингельд отложил письмо. — Судя по ходу кампании, морэдайн в Ханатте почти не осталось. Их и так было немного, теперь же все, кто остался в живых, ушли в Мордор. Из них известны два предводителя — Хэрумор и Фуинур. Два их князя. Своих былых союзников, харадрим, они ненавидят не меньше нас. Конечно, кому приятно, когда тебя предают? — пожал он плечами. — Теперь Харад откупается рабами.

— Как бы теперь Наранна не попросил у нас военной помощи, — хмыкнул Гирион.

— А он ее получит? — с сомнением поднял голову Ингельд.

— Разве только если признает себя вассалом со всеми вытекающими. Да и тогда вряд ли. Но я сомневаюсь, что он пойдет к нам на поклон. Ему не дадут, помяни мои слова. — Он с болезненным стоном потянулся. — А эти князья мораданские, они еще попортят нам много крови. Ладно, продолжай.

Ингельд кивнул.

— «Лис» смелый парень. Ему удалось продержаться в Умбаре до самого ухода морэдайн, он вернулся к нам после той драки в грязи, у крепости на реке, — покачал головой одноглазый центурион. — Так вот, он рассказывал о том, как они из Умбара за пять суток бегом, — он подчеркнул это слово — проделали около двух сотен миль. Весьма интересные сведения, я уже передал их для изучения Страже и далее — Гил-галаду, в Линдон. Кольцо у Денны есть, «Лис» видел. И он видел, как Денна после того марш-броска пил кровь, восстанавливая силы. Правда, конскую.

Гирион только крякнул.

— Будем ждать ответа из Линдона. Ох, лучше всего поймать бы одного из них… их уже двое, так?

— Есть сведения, что четверо.

— Судя по архивам Эрегиона, надо ждать еще пятерых.

— А не наделает ли Он еще колечек?

— Не знаю. Архивы Гвайт-и-Мирдайн погибли. Мы ничего не можем знать наверняка. Остается следить.

— Мало просто следить. Надо что-то делать.

— А вот этого, друг мой, мы пока не можем, — проворчал Гирион. — Но тот, кто умеет выжидать, обычно выигрывает.

— У НЕГО времени больше.

— Ну и что? — поднял покрасневшие от болезни глаза Гирион. — Не мы, так наши преемники. Это только Моргот давал все и сразу. Уж мы как-нибудь без Морготовых методов, ладно? — Он поджал губы. — Да и сил у него все равно не хватит Нуменор задавить. Боюсь я другого. Нуменору соперник только сам Нуменор.

Оба молчали. Каждый думал о своем, но думы у обоих были невеселые.

— А этот Дулгухау знаешь кто?

Гирион, прищурившись, смотрел на Ингельда.

— Ну? Не мучь, выкладывай, старый волчара.

— Ладно-ладно. Лет этак пятьдесят назад был такой примипил первой когорты легиона «Ангрен» по имени Алантор. И прошел он под командой Эльдариона от простого солдата аж до старшего центуриона.

— Помню такого, — кивнул Гирион.

— Я тоже. Потом, когда он вышел в отставку, я как-то потерял его из виду. Насколько помню, он получил землю за выслугу, конечно же, на границе, основал там свое поместье и зажил хозяином. Говаривали, будто он большим человеком стал. Чуть ли не князем. Я думал — так, к слову, а оказалось, что хапнул наш Алантор земли раза в три больше, чем полагалось, заселил ее солдатами отставными, харадрим, полукровками и так далее, и закон там не столько королевский, а скорее его собственный. А когда, помнишь, Эльдарион начал проводить ревизию пограничных поселений, наш Алантор отказываться от благоприобретенного, конечно же, не пожелал и отдался под руку Харада. Но до разбирательства не дошло, потому как Эльдарион был убит, — особенно подчеркнул последнее слово Элентур.

Гирион плотно сжал губы.

— Хочешь сказать, что Алантор и иже с ним приложили руку?

— Не знаю, — ответил Элентур. — Да и неважно. Потом ведь Аргор создал из них, морэдайн, государство в государстве. Если это и правда было их рук дело, то судьба жестоко посмеялась над принцем Эльдарионом — быть уничтоженным этими людьми, чтобы потом их же и возглавить…

— Еще неизвестно, над кем она посмеялась злее.

— Пожалуй… Правда, сейчас это уже не так важно. Слишком далеко зашло.

Ингельд невесело хмыкнул, позвал слугу и велел принести горячего вина. Его тоже начало знобить.

Из донесения агента «Ворон» ранга «тень»

«Сегодня, в день Зимнего Солнца, в третьем часу после рассвета, во время утреннего явления государя народу и двору, принц Денна явился прямо на площади, причем верхом да еще на коне солнечной масти. Это считается оскорблением, потому как на конях такой масти ездят лишь государи. Принц разметал стражу и громовым голосом обвинил отца в предательстве, нарушении Правды земли и прочих преступлениях. Народ был в ужасе, потому как принца любят и слова его очень многие приняли за истину. Принц бросал в лицо отцу оскорбления, а затем заявил, что исполнит приговор над предателем, и выхватил меч. Я видел только последствия, потому как толпа шарахнулась в стороны от внезапного ощущения ужаса и холода, и самой схватки я не видел. Длилась она несколько кратких минут, но последствия были ужасны. Я тоже ощутил тошнотворный страх, лишающий сил и воли, но, видно, нуменорская половина моей крови дает мне большую стойкость. Судя по ощущениям, это то самое, о чем вы меня спрашивали. Толпа была огромная, но хватило на всех. Это страшное ощущение, оно способно погнать людей куда угодно, и мало кто способен этому страху сопротивляться, по крайней мере, среди харадрим. Этот страх способен бросить безоружных на копейный строй, и неизвестно еще, кто окажется победителем.