Наталья Авербух - Последний из Рода

Я опешила. Что такого сказала Старейшему Княгиня, что он пересилил гнев и принялся меня успокаивать?

— А человек? — требовательно.

— Какой человек?

— Которого мы убили этой ночью. Скажешь, случайность?

— Нет, Нара, не скажу. — Старейший вздохнул. — Не хотел тебе говорить, но раз уж ты настаиваешь…

— Не тяни время!

— А ты угомонись, девчонка, не забывай, с кем разговариваешь, — резко ответил Старейший, но тут же взял себя в руки и приветливо улыбнулся. Да что с ним такое? — Да, мы знали, что человек будет проходить по пустоши этой ночью. Мы нарочно велели тебе начертить круг на его пути.

— Зачем?!

— Зачем-зачем… Глупая ты еще, Нара, не знаешь, что такое Приграничье. Человек этот — зверолов, правда, не очень-то мирный… он и его дружки не столько сами ловят, сколько чужие ловушки грабят, когда могут, а то и у других добычу отнимают. Отнимали. Ну, не о том речь. Они забрались далеко во Вьюжные Леса, да перепились как-то. Ну и наткнулись на оборотней… тоже ребята молодые, выпили маленько, гуляли себе по лесу…

— И что? — не поняла я.

— И что, и что, — передразнил баньши. — У страха глаза велики, особенно если их заливать всякой дрянью. Хаос их знает, за кого люди оборотней приняли, да только в драку полезли, кричали что-то непотребное. Старшие защищались… люди погибли. Почти все. А когда поняли, что один ушел, поздно было.

— А мы тут при чем?! — поразилась я. Какая-то странная история выходит у Старейшего, но что не так — никак сообразить не могу.

— Да ни при чем, если подумать, — согласился баньши. — Но человек шел с криком, будто Старшие — чудовища, людей убивают… мог шум подняться, люди бы мстить пошли, Старшие бы защищались… Ты сама говоришь, я не только один Род храню, я и за Костряки отвечаю. Не хотел я этого допускать. Не мог.

— А убивать-то зачем? Неужели не было другого выхода?

— Да не хотели мы никого убивать! — замахал руками Старейший. — Думали людьми притвориться, поговорить по душам, объяснить человеку, в чем он не прав, уговорить, чтоб не поднимал шума. Для этого и никого на помощь из Старших звать не стали, тебя попросили. Кто же думал, что человек нас узнает?

— Но вы убили его, — наполовину спросила, наполовину заявила я. Старейший сокрушенно вздохнул.

— Он хотел напасть на тебя, — тихо сказал баньши. — Ты — единственная из нас всех, кому человек мог причинить вред, и, какая бы ни была, одна из нас. Я не мог сдержаться, я должен был защитить тебя. Ты важнее, чем какой-то смертный бродяга.

— Но… — Я неожиданно растрогалась. Между нами — я имею в виду всех нас — нет никаких родственных или дружеских чувств, никто столетиями не вспоминает, что Старейший породил всех остальных, включая и меня — от предыдущего поколения баньши. Нет, об этом никто не говорит — зачем? Мы терпим существование друг друга — только и всего. А здесь прародитель говорит, что я важна для него, что я имею значение… — А ты не подумал, Старейший, что тело убитого человека обнаружат люди? Они увидят мои следы — сначала из тайного входа к телу, потом обратно. Что мне делать, если меня обвинят в убийстве?

Баньши покачал головой.

— Не бойся, Нара, никто не узнает. Круг не только скрывает от посторонних глаз тех, кто в нем находится, он еще и стирает все следы. Иначе люди давно бы придумали объяснение и линиям на земле, и неизвестно чьим следам, и нашим встречам. Не бойся, никто не узнает, — повторил баньши. Не слишком ли он на этом настаивает?

— А Гана? — спросила я.

Старейший вздрогнул.

— Что Гана?

— Почему она уехала? Зачем увезла своего человека? Чего она боялась?

— Да не боялась она ничего! — отмахнулся Старейший. — Вечно ты придумываешь!

— Зачем она тогда весь Род увезла, да еще и сама уехала?

— Зачем-зачем. Дура она, вот зачем. Ей Великая показала, где живут люди, от которых ее Род продлится. Вот Гана и поспешила туда, чтобы все устроить. Но для ее планов надо детей не просто познакомить, а чтобы те на всю жизнь там остались. Ну, и не хотела семью разбивать. Все равно ей теперь там оставаться, девочка-то еще совсем маленькая. А ты Гану знаешь, она без главы семьи жить не может, вот и устроила… спектакль. — Старейший нахмурился. — Говорил я Гане — уговори своих людей заранее. Тихо, дома, без лишних глаз и ушей. А то такую сцену устроила, смотреть противно. И своего человека без вещей оставила, добро все разворуют, с деньгами опять же как выкручиваться будут… Нет, куда там! Как была сумасшедшей, так и осталась…

— И все?

— И все, Нара. Других причин нет, и не ищи. Видишь, как все просто?

Я покачала головой. Мысли путались. Что-то не так было в объяснениях Старейшего, в чем-то он лгал. Лгал… Баньши? Мы ведь почти никогда не обманываем, помню, как мне сложно было скрывать правду от Тиана в первые минуты нашего знакомства, как тяжело выпутываться из его вопросов…

— А почему?.. — начала было я, но меня в который раз прервали.

— Нара! — знакомый голос. Немного встревоженный, но почему-то кажется: притворяется. И недовольный. А вот это всерьез. Кольд. И тут от него покоя нет!

Старейший злорадно усмехнулся, кивнул на прощание и исчез, оставив меня одну на пустоши за воротами.

— Ты что это сама с собой разговариваешь? — принялся допытываться наемник, подходя ко мне. — Стоишь, руками машешь, кричишь что-то непонятное, шепчешь… Совсем мозги отморозила? Тиан тебя по всему городу ищет, а ты здесь топчешься.

— Давно ты слушаешь? — резко спросила я, не собираясь отвечать на упреки или давать объяснения. — Что Тиану надо?

— Что ему надо, это он тебе сам объяснит. Волнуется он за тебя, пожалела бы хоть…

— Не твое дело!

— Не злись, красавица, тебе не идет, — улыбнулся моему раздражению наемник. — Пойдем, отведу тебя в «Гнездо», пока не простыла. Все вы, менестрели, с приветом, о себе не заботитесь.

На мои возражения, что я и сама прекрасно до дома доберусь, Кольд лишь фыркнул. Покрепче ухватив меня под руку, он почти потащил меня от ворот… Что такое? Он будто боится чего-то?

Оставив Нару в ее комнате, впрочем, не слишком надеясь на то, что, вернувшись, найду ее там, я, скрепя сердце, отправился в Совет, получать назначение. Втайне я надеялся, что меня поставят старшим смены — все-таки я с самого Вольграда, пусть и сослан в эту глушь. Здешнее отребье-то по сравнению со мной… И список послужной у меня не так уж плох, я даже к награде однажды был представлен.

Мои надежды не оправдались…

Молоденький маг, ответственный за назначения, глянул на меня так, будто что-то мерзкое увидел, брезгливо нос сморщил, губы скривил.