Алексей Свиридов - Крутой герой

— Слышь, Асв! Тебя это, не удар хватил часом? Сидишь, только воздух ртом хватаешь.

Это сказала Ану-инэн, сказала своим прежним насмешливо-вызвающим тоном, и была весьма удивлена когда он в ответ обнял её и поцеловал, не то что со страстью влюбленного, но и братски-целомудренным этот поцелуй тоже не был.

— Непорядок! — откомментировала Голди. — Вообще-то для таких вещей ты как раз меня предназначала! А, творцыца?

И перед глазами Андреа предстало еще одно невиданное доселе зрелище — Ану-инэн смущённая.

«Вот уж день открытий!» — подумал он, и с удивлением понял, что пафос озарения весь куда-то делся.

«А может, оно и к лучшему! Любая проблема ровно такова, как к ней подходишь. Проще подход — проще и решение. А если воспарять куда-то к высотам духа, так и результат получится соответственный».

У «воспарённого к высотам духа» состояния оказался ещё один минус — в такие минуты очень просто забыть о насущном. В данном случае все забыли про рыбу, а когда вспомнили, то она уже на четверть превратилась в уголья. Впрочем, рыбины были достаточно толстые, и под обгоревшим слоем кое-что съедобное ещё осталось.

Ла-Вай-Ли разбудили, и проснулась она во вполне разумном состоянии. Спросила «Где я?», поблагодарила за еду, и снова улеглась спать в нагретую ямку. Андреа ей даже позавидовал: вот ведь удобное устройство! Как только всё вокруг плохо, психика не выдерживает, и отключает восприятие, оставляя самый необходимый минимум, а если обстановка нормализовалась, то и сознание возвращается. Незамутнённое такое, лишними воспоминаниями неотягощённое. Ангелочек!

Увидев, что Андреа задумчиво смотрит в сторону спящей, Голди поинтересовалась:

— Ну, и что делать с этой пигалицей будем?

— Пигалицей? А по-моему дама вполне в теле, — справедливости ради не согласился он.

— Ай! Вам, мужикам, лишь бы было за что подержаться, — с видом знатока парировала Ану-инэн. — Но мозгов у неё с гулькин хрен, да и те какие-то странные. Вот уж у кого воля супротив создательской ни в жисть не потянет.

— Ну и что? Бросить её тут нафиг? — поддержала Голди. — И с собой тащить тоже радости маловато: по мне так лучше на столько же веса картошки какой-нибудь. Алло, железный, тебе что везти будет приятней — шестьдесят кило красотки, или шестьдесят кило картошки?

— Если есть выбор — то шестьдесят литров бензина, — откликнулся робот. — Конечно, тележка эта четырехколёсная лучше, чем совсем ничего: и двигаюсь сам, и разговариваю, но минусов хватает. Бензинчик-то не вечный! На работу мозга и речевого аппарата моих запасов энергии хватает, а вот железом этим двигать — сдохну через день.

— Вот ещё напасть! — вздохнула Ану-инэн. — Похоже опять планы строить придется, и опять этим займётся дядя Асв… Но больше я его критиковать не буду, даже если болото заведёт!

— Какое болото выберете, мадам? — галантно поинтересовался Андреа, и Ану ответила в тон:

— Между прочим, мадмуазель. Но шутки в сторону, давай колись, что тут за местность, и с чем её едят.

— Ну, значит так…

Андреа почесал затылок, и с опозданием вспомнил, что пальцы испачканы в золе и рыбьем жире. Оставалось успокаивать себя тем, что попытки отмыть запорошенные ржавчиной волосы в холодной воде всё равно были без толку, а как говорил кто-то из «народных» персонажей — грязь на грязь не ложится. Успокоившись на этом, он продолжил лекцию:

— Как я понимаю, попали мы в систему, где не в ходу техника, где нет космических инопланетян и роботов всяческих. Зато куча волшебников, магов, привидений, разнообразных народцев и так далее. Ну и героев — крутых и просто — должно быть немало. Я сам жил в мире, где один Создатель, про других и не слыхивали у нас, но поскольку эльф использовал новые для меня названия, из этого я делаю вывод: мы по крайней мере не у меня.

— А хорошо бы… — мечтательно протянула Голди, и приняла соблазнительную позу. — С мамой бы познакомил.

— Сирота я. Круглый, — отрезал Андреа, и продолжил:

— В принципе, мне кажется… То есть, по моим ощущениям, которым я до сих доверял, сюжеты в любом мире подобного типа, или системах таких, должны в основном сводиться к тому, что крутой герой вместе с кем-нибудь ещё идёт спасать мир от какого-нибудь злобного мага.

— И спасает?

— А то! Иначе какой смысл вообще Историю затевать? Правда бывает — даже на моих глазах бывало, — что героя делают откровенно мерзким. Чтобы оригинальней было. У такого цели попроще: денег цапнуть, королевство какое завоевать… Лично мне, честно говоря, такие несимпатичны. Хотя именно они, когда оказываются без поддержки Создателя выживают лучше остальных. Знаете, бывший крутой — на самом деле печальное зрелище. Замашки те же, а получается… Мрут они вобщем-то, особенно которые поблагородней. Дела, к которым за Историю привыкли, теперь недоступны, а мелочёвка она мелочёвка и есть — вот и пропадает интерес к жизни.

— А ты бы тоже помер? — серьёзно спросила Голди.

— Не знаю… Пока что после каждой Истории была надежда, что скоро следующая начнётся. Да и вообще — чем-нибудь развлекался, пока свободен был.

Он вспомнил, с чего начались все нынешние передряги — с попытки развлечься в свободное время, и покраснел, а почувствовав прилившую к щекам краску устыдился её, и от этого покраснел ещё сильнее. Хорошо, что ещё в свете догорающих угольков этого никто не заметил.

— Значит, глобальные сюжеты все на одно лицо, — полувыпросительно-полуутверждающе произнёс робот.

— Ну не совсем уж на одно! — Андреа почувствовал себя уязвлённым, и начал защищаться:

— Не всегда черный маг мир уничтожить хочет. Иногда чудовище какое-нибудь древнее дурак-король разбудит. А то и девушку украдут, выручать надо. Просыпается челядь какого-нибудь короля-императора, ась — а красавицы-принцессы и нету. И записка на кровати:

Андреа сделал «страшный» голос, и начал, завывая:

— «Я, злобный властелин Крыльев Чёрного Ветра надругаюсь над вашей дочерью, а потом её пожру не позднее трех часов пополудни следующего четверга…»

Он запнулся, и замолчал: внезапно налетевший могучий вихрь закрутил в воздухе остатки костра, вспыхнувшие ярко-красным пламенем. Вместе с ними в диком танце завертелись Асвовские лосины и рваная рубаха.

Раздался громовой удар, полыхнула молния — это при ясном-то звёздном небе! — и всё успокоилось так же внезапно, как и началось. Даже угольки попадали точно на те же места, где лежали, а рогульки с сушащимися вещами воткнулись в свои же дырки. Но теперь перед костром стоял высокий человек в высоких чёрных сапогах, чёрном одеянии и чёрной плащ-накидке. В его, само собой, чёрных глазах угли почему-то отсвечивали серебристым.