Светлана Фортунская - Повесть о Ладе, или Зачарованная княжна

Я услышал женские голоса. Все правильно, так и должно быть. Гостья помогает хозяйке, а гость покамест скучает в одиночестве. Нагуливает аппетит перед накрытым столом.

Говорила Лада:

– …не знала, что вы вдвоем придете. Сейчас я быстренько…

И говорила гостья, и голос ее был до безобразия мне знаком, причем слышал я этот голос не так давно. Может быть, какая-то из соседок по подъезду?

– Какая у тебя собака замечательная! А можно я ее поглажу? Я собак до ужаса люблю!

– Погладь, – сказала Лада. – Только это не она, а он.

– А как его зовут? Ой, какой ты хороший, пушистый, какой красивый!.. А какая это порода?

Лада что-то ответила, но она была при этом в комнате, а не на кухне, и слов ее я не разобрал.

– Да? – восторженно удивилась гостья. – Я даже про такую и не слышала. Ты будешь со мной дружить, правда же, Пес?

Я ухмыльнулся в усы, представив себе Пса, который с трудом переносит слюнявые ласки и сюсюканье незнакомки. Однако голос, знакомый голос этой незнакомки, где же я его слышал?

А она между тем продолжала сюсюкать и восхищаться:

– Ой, а это у тебя что, аквариум такой? А почему он пустой? А, вижу, я сразу не заметила рыбку… Ничего себе рыбища! Только она же не аквариумная, правда ведь? – Потом несколько секунд она молчала и вдруг восторженно завизжала:

– Ай, змейки! Прелесть! Они не кусаются?

Не знаю, конечно, как эта девица вела себя в привычной обстановке. На территории бывшей соперницы, к тому же, как я понял, давней знакомой – потому что была она слишком уж развязной для нового человека, – гостья чувствовала некоторое смущение, которое и пыталась скрыть своим непомерным сюсюканьем и неуместными взвизгиваниями. Но если она была хотя бы наполовину такой же активной в обычной для нее обстановке, я бы на месте бывшего возлюбленного Лады бежал бы от нее сломя голову и не чуя ног за тридевять земель. В то самое тридевятое царство, дорогу куда мы никак не могли обнаружить.

Паук, как оказалось, тоже прекрасно все слышал, хоть и находился довольно далеко от двери: Петух, на голове которого он сидел, поместился на спинке стула, а стул стоял у стола, придвинутого к окну.

– Интересно, как Лада будет выпутываться? – пробормотал Паук. – На лицо непредвиденное и очень сложное обстоятельство в лице этой гостьи. Как вы думаете, Кот?

Я пошевелил усами и помахал хвостом, размышляя. Лично я на месте Лады выставил бы эту девицу за дверь. Уж больно она действовала мне на нервы. С другой стороны, оставлять на свободе нежелательного свидетеля по меньшей мере неосторожно. И граничит с глупостью. Лада же у нас не дура.

– Может быть, наше в основном мужское общество разбавится еще одной особью противоположного пола? – мурлыкнул я в раздумье. – И будет нас: одно лицо – среднего рода, два – женского… И семь молодцов, удалых косцов. Вернее, восемь косцов – с новичком.

– Это было бы неразумно, – задумчиво произнес Паук. – Сколько веревочке ни виться…

Но голоса раздались снова, и я приник к двери, чтобы не пропустить ни словечка. Теперь говорил мужчина.

– Лада, давай я посмотрю, что у тебя там надо починить? А потом спокойно посидим… Шампанское опять же. Лучше я на трезвую голову гляну.

Ишь ты! На шампанское потратился!

Лада вздохнула и согласилась. И проводила молодого человека в Бабушкину комнату.

Девица увязалась за ними.

То ли по простоте душевной – что ж ей, сидеть и пялиться на стены или в экран телевизора, когда она в гостях? – то ли из вредности, чтобы помешать Ладе с молодым человеком заняться выяснением отношений, то ли из страха, что Лада вновь окрутит бывший предмет своих воздыханий, но голос девицы доносился уже из Бабушкиной комнаты, и девица ахала теперь по поводу шкафа и вообще интерьера:

– Ой, какой шкаф потрясный! Старинный, да? А кресло – обалдеть! В нем можно сидеть? А то оно на музейное похоже. И вообще в этой комнате, как в музее. А кто здесь живет, бабушка твоя, да? А ее сегодня нету?

Лада что-то буркнула в ответ.

Девица опять затараторила. Я понял, почему она увязалась за Ладой, – по причине своей непомерной болтливости. Она, наверное, двух минут не могла провести молча. Но этот ее голос – я чувствовал, что вот-вот лопну от любопытства. И от того, что никак не могу вспомнить обладательницу оного. Меня просто распирало, как будто внутри у меня кто-то надувал воздушный шарик.

И тут очень кстати я почувствовал настоятельный позыв к исполнению некоторой физиологической надобности.

А надо отметить, что коты несколько отличаются от собак и от людей. Терпеть нужду они могут очень недолго. Наверное, это проистекает от кошачьего эгоцентризма. Поскольку желания кота – я имею в виду котов от рождения, – являются для него законом, то и терпеть не имеет смысла. Терпеливый кот – это уже не кот, а ошибка природы.

У нас с Ладой была договоренность – если я захочу в туалет, то мяукну. Лада позволила мне это со скрипом: ей не очень хотелось почему-то, чтобы гость видел меня до того, как она займется трансформированием. Наверное, Лада подозревала, что я не утерплю, что-нибудь брякну и напугаю пациента прежде, чем начнется операция.

Но я настоял на своем.

Я пообещал, правда, не злоупотреблять своим правом. Но право выйти из комнаты я должен был иметь.

Поэтому теперь я издал достаточно неприятный звук.

Наша гостья сразу же отреагировала:

– Ой, Лада, у тебя и кошка тоже есть?

– Да, – хмуро сказала Лада, подошла к кабинету и открыла дверь.

– Ну чего тебе? – спросила она недовольно. Я, чтобы не выходить из роли, снова противно мяукнул.

– Иди, только быстро, – разрешила Лада, оставив дверь приоткрытой. Я юркнул в туалет. К сожалению, гостья сидела в кресле, и я из коридора не смог ее как следует рассмотреть. Кресло у нас – то, что в Бабушкиной комнате, – мягкое, глубокое, вольтеровское. В нем и утонуть можно человеку невысокого роста. А наша гостья таковой и была.

В результате я увидел только колени и тонкие ножки, обутые в короткие сапожки без каблуков. Эти сапожки тоже показались мне знакомыми.

Поэтому я не смог вернуться в кабинет сразу же после посещения туалета. Любопытство по-прежнему раздирало мне внутренности. И я задержался в коридоре.

Осторожно, вдоль стеночки я прокрался к двери Бабушкиной комнаты и заглянул внутрь. Лада меня не увидела, потому что она помогала молодому человеку подвесить дверцу шкафа – молодой человек уже успел прикрутить новые петли взамен поломанных.

А вот гостья меня заметила, и очень даже заметила, потому что восторженно взвизгнула, вскочила с кресла и схватила меня на руки.

– Ой, котяра! – вопила она. – Пушистейший! И красавец! Ты знаешь, он ужасно похож на того кота, что к нам в мастерскую забегал – ну, я тебе рассказывала… Его еще Процюк грозился утопить в канализации, а он все, понимаешь ли, совершенно все понял!.. И сбежал!.. Вылитый Котофей! Только Котофей был толще. И морда у Котофея была умнее.