Светлана Фортунская - Повесть о Ладе, или Зачарованная княжна

– Газеты надо читать! – рявкнула Лада. – Телевизор смотреть! Новости! Публицистические передачи! Программу «Время»! А не только кино! Все уже можно! Даже магазины есть, где за доллары продают!

– Товарищ капитан Паук! – позвал Домовушка. – Вылезь-ка на пару слов!

Паутина зашевелилась, и Паук высунул голову из ажурного переплетения.

– Слыхал ли, в чем у нас загвоздка? Что скажешь?

Паук помотал головой, размышляя.

– Видите ли, – сказал он задумчиво, – в мое время, то есть когда я находился при исполнении, так сказать, валютные операции были, безусловно, противозаконны. Но я уже так давно оторван от окружающей действительности, к тому же, как вы, Лада, справедливо заметили, газет мы не читаем и программу «Время» не смотрим… Даже не знаю, что и сказать. Поскольку Советский Союз перестал существовать, новое государство вполне может иметь и новые законы… То есть даже и должно их иметь. Нужно поинтересоваться у того, кто был последним, так сказать, активным членом общества…

– Петух, – сказал Рыб, высовываясь из своего аквариума. – Надо расспросить Петуха.

– Ну он много вам нарассказывает, – мяукнул я. – С его мыслительными способностями… Я знаю, что когда я был еще… активным членом общества, то доллары уже имели некоторое хождение. И не только доллары.

– Ах, мне вы не верите! – скривила Лада пухлые губки. – Ладно. Я вам это припомню.

– Ладушка! – завопил Домовушка, но Лада уже развернулась и вылетела из кухни.

– Ишь, нехорошо-то как получилось! Неладно! – сокрушался Домовушка, раскатывая тесто на пироги. – Обидевшись теперича! А ведь мы ж!.. Мы ж только добра хотевши!..

– Благими намерениями вымощена дорога в ад, – назидательно произнес я. Я занимался начинкой: давил орехи щипцами и выбирал ядрышки. Изюм намокал в плошечке, на плите в кастрюльке булькала картошка, жарился на сковородке лук; ароматы носились упоительные, обещая нам праздник чревоугодия. Однако настроение у нас было отнюдь не праздничным.

– И вообще, Ворон, на твоем месте я бы извинился, – добавил я, обращаясь к нахохлившемуся на насесте премудрейшему. – Все-таки…

– Тебя не спросил! – каркнул Ворон, прерывая меня – крайне, я бы сказал, невежливо. Груб наш преминистр, ничего не скажешь.

– Ты не ершись, не ершись, не ерепенься! – поддержал меня Домовушка. – Умел пакостить – умей ответ держать. Где это видано – чуть головушку не прободел девчоночке-то клювом своим железныим!.. – Домовушка всхлипнул и утер слезу, оставляя тесто на усах и щеках. – Бедняжечка о семье радеет, о домашних своих, с себя платье продала… А какое платье-то? – вдруг всполошился он. И помчался в комнату, где Лада сушила голову: – Слышь, Ладушка, а платье-то каковое ты продала? Неужто обнову новогоднюю?.. Дуется покамест, – сообщил он нам вполголоса, вернувшись в кухню. – А продала она то самое… деяние бесстыжее, что вначале смастачила, ежели помните… Змеёву шкуру. И ладно. Соблазну не будет на себя пялить стыдобищу такую. А ты, Ворон, – добавил он строго, – немедля ступай винись! Не то…

– Что? – нахально спросил Ворон. – Без обеда оставишь? Без вас обойдусь! – С этими словами он сорвался с места и вылетел в форточку.

– Ну все, – расстроенно сказал Домовушка. – Снова наклюкается, как пить дать. Ух, Бабушки на вас на всех нету!

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ,

в которой мы ждем гостя

Командовать парадом буду я!

В шесть часов Лада пришла в кухню. Петуха, весьма недовольного, она держала под мышкой.

– Все здесь? – спросила она, обводя нас строгим взглядом. – Кот, позови Ворона!

– Не могу, – мурлыкнул я. – Он удалился. В форточку.

– Ах так! – Тон Лады ничего хорошего для Ворона не обещал. Обещал только плохое. – Ну хорошо. Тогда поговорим без него. А ты, Кот, после нашего разговора наглухо закроешь все форточки. И Ворона до завтрашнего утра домой не пускать. Всем ясно?

В глубине ее синих глаз промелькнули мстительные молнии. А в голосе прозвучали отдаленные раскаты грома. Нет, не завидовал я Ворону, совсем не завидовал в тот момент!

– Нынешним вечером я жду гостя, – сказала Лада. – Он починит дверцу шкафа. А перед этим мы с ним будем ужинать. Все это время всем сидеть в кабинете. Тихо, как мышам, когда кот охотится. Ясно? Паук, я вас попрошу, убедите Петуха не ходить в мою комнату.

– А я? – спросил Рыб.

– И я тоже, – высунулся из своей миски многострадальный сегодня Жаб.

– Вы можете остаться в кухне. Только вести себя тихо и не болтать. Пока мой гость не починит шкаф, чтобы ни звука, понятно?

– А что ж, на стол собирать сама будешь? Али помощь моя не потребна уже? – жалобно спросил Домовушка.

Лада задумалась, сморщив лоб и нос.

– Ну не знаю, – сказала она неуверенно. – Разве что косыночку тебе повязать, за бабушку сойдешь… Да нет, борода у тебя и шерсть на лице. Ты ж бриться не захочешь.

– Еще не хватало! – испуганно вскричал Домовушка.

– Но ты могла бы наложить иллюзорное заклинание, – предложил я.

– Нет, – покачала головой Лада. – Мне же потом заниматься трансформированием, а для этого надо поберечь силы… К тому же как я буду вести застольную беседу, если мои мозги будут заняты заклинанием? Вдруг что-то не то ляпну!

– Я не думаю, чтобы это могло иметь какое-то значение, если потом ты все равно гостя трансформируешь, – сказал я. – Разве что он испугается раньше времени и сбежит.

– Не сбежит, – заявил Пес. – Ты, Лада, как хочешь, но я от двери не отойду. Я не желаю рисковать.

– Мой гость… – сказала Лада, и голос ее дрогнул, – он боится собак.

– Тем лучше! – бодро воскликнул Пес. – Я буду вести себя скромно, но с достоинством. И твой гость тебя не обидит и не сбежит от тебя…

– Ну хорошо, – вздохнула Лада. – Ты меня уговорил. Но что до остального… Домовушка, ты уж не обижайся, но я сама справлюсь. На стол поможешь мне накрыть, и прячься.

– Ладушка, – забормотал Домовушка жалобно, – но ты поразмысли допрежь… Ведь и так нас уж девять душ, да змейки опять же… А ну как велик зверь окажется? Ведь хлопот же не оберешься!

– Ну Домовушечка, ну почему же он должен быть велик? За все время ни разу никого крупнее Пса не получалось! – воскликнула Лада.

– А бычка-то того не упомнишь уж? – удивился Домовушка, всплеснув лапками. – По железке когда ехали, в Бобруйск-город. Проводника в купеюшку нашу занесло, с чаями да беседами, к Бабушке нашей интерес имеющего… А ты за бороду его еще тягала…

– Бороду помню, – сказала Лада, хмурясь, – а больше ничего не помню…

– Бычком-то из купеюшки вышел проводник-то. Чуть вагон не разнес по досочкам. Запамятовала?