Елизавета Дворецкая - Лесная невеста. Проклятие Дивины

Хродгар сам перерезал горло бычку, а Избрана держала жертвенную чашу. Хродгар поднял на вытянутых руках чашу Фрейра, полную жертвенной крови, и произнес:

– Тебе, Светлый Ван, посвящаю я эту чашу. Славься, могучий Фрейр и сестра твоя Фрейя, и пошлите земле Западного Ётланда мир, изобилие и благополучие.

Варяги застыли, не смея вдохнуть, и кривичи заодно с ними, хотя и не знали, что должно произойти. И вдруг над чашей стал подниматься легкий белый пар. Избрана смотрела, не дыша; она стояла совсем близко и ясно ощущала, что на эту площадь снизошла с высот огромная неведомая сила. Белый пар все сгущался, а потом внезапно вспыхнуло пламя. Хродгар вздрогнул, но не пошевелился и продолжал держать чашу на поднятых руках, так что всем было ее видно. Над чашей бурно билось ослепительное серебристое, почти белое пламя, и от него распространялось тепло с запахом свежести. И в душу каждого проливалось блаженство, в крови заиграла жизнь, душу наполняли счастье и уверенность.

Наконец пламя опало, Хродгар опустил чашу. Она была пуста, жертвенная кровь исчезла.

– Фрейр принял меня, – тихо сказал он Избране. – Теперь я конунг, и никто не посмеет усомниться в моем праве.

Достоинство княгини требовало пригласить всех к себе на пир, что Избрана и сделала на следующий день. Угощение состояло только из дичи и рыбы, поили гостей березовой брагой, которая нравилась варягам больше привычного пива. Избрана чувствовала себя неуютно и беспокойно в гриднице, где сидели за столами все ее бывшие враги: Зимобор с смолянскими воеводами с одной стороны, ётландские вожди с дружинами – с другой. Но в то же время она могла гордиться, что принимает у себя сразу и смолянского князя, и ётландского конунга с его подданными. Мать Огняна с маленьким Вадимером, плесковская знать тоже были здесь. Было шумно, душно и многолюдно. Правда, далеко не все гости знали, о чем между собой говорить, и косились друг на друга скорее опасливо, чем дружелюбно.

– Мы благодарны королеве Избране за гостеприимство и угощение! – заговорил Торстейн Стрелок, поднявшись с кубком браги в руках. – И пока нам не пришел срок возвращаться домой с нашим конунгом, мы хотим предложить королеве еще одну вещь.

– Какую же? – спросила Избрана.

– Мы говорили об этом со всеми знатными и достойными людьми Западного Ётланда. – Отчасти пьяный, но полный достоинства Торстейн оглядел столы, и все его соплеменники закивали. Все знатные и достойные роды Западного Ётланда здесь были представлены. – У нас теперь есть конунг, и ему требуется достойная его рода и положения жена. В Западном Ётланде есть обычай, что конунг непременно должен быть женат, иначе он будет неугоден Фрейру и Фрейр не пошлет стране мир, благополучие и изобилие. Если на ётландский престол восходит неженатый человек, он должен найти себе жену не позже, чем наступят следующие большие жертвоприношения. Поскольку Праздник Дис уже прошел, у Хродгара конунга остается время до Середины Лета. И мы, хевдинги и большие бонды Западного Ётланда, просим тебя, королева Избрана, чтобы ты стала женой нашего конунга.

Избрана в удивлении посмотрела на Хродгара, и он кивнул:

– Да, у нас действительно есть такой обычай. Я это имел в виду, когда говорил тебе вчера…

– Ты ведешь свой род, как нам известно, от Одина, которого у вас называют Валлес… или как-то так, – продолжал Торстейн. – Происхождением ты равна Хродгару конунгу, и никто не посмеет сказать, что это неравный брак. И госпожа угодна Фрейру! – добавил он, намекая на утреннее жертвоприношение. – Пусть завтра твои люди соберутся на тинг и скажут, как им нравится наше предложение.

Большая часть этой речи очень понравилась Избране, только конец ее удивил: Торстейн хотел получить на свое предложение ответ плесковского веча, не спросив, как это нравится самой Избране.

– Но я не смогу уйти, пока некому править Плесковом, – ответила она. – Плесков поручил мне себя и не одобрит, если я брошу его на произвол судьбы.

– Мы знаем, что конунг еще слишком мал. – Торстейн посмотрел на Вадимера, который уже дремал, привалившись к плечу Огняны. – Но через два года он станет достаточно взрослым, чтобы даже возглавить войско, при умелом и опытном воспитателе, конечно. Если ваш тинг это одобрит, то на Середине Лета мы справим вашу свадьбу, но ты пока останешься здесь. Так наш конунг получит жену, а Плесков не останется без правителя. Конунг сможет навещать тебя во время летних походов и даже зимовать здесь, если в Западном Ётланде все будет мирно и спокойно, а через два года заберет тебя.

– Если спросят меня, то я скажу, что это очень удачный и выгодный союз, – заметил Зимобор. – Моя сестра слишком молода и красива, чтобы оставаться незамужней, и я не знаю другого человека, который подошел бы ей лучше, чем Хродгар конунг. Я буду рад приобрести за морем такого родича и убедиться, что судьба моей сестры так достойно устроена.

– Хорошо, завтра мы спросим плесковцев, одобрят ли они ваше предложение, – сказала Избрана так спокойно, словно речь шла о статьях торгового договора. Что бы ни происходило, она оставалась княгиней, а княгине не годится, точно глупой девке, убегать за занавеску, чтобы там поплакать от волнения, а потом выйти к сватам, шмыгая носом и теребя уплетки в косе!

Назавтра на посадской площади собрали вече. Новость мало кого поразила: почти все, кто имел хоть какой-то вес, присутствовали вчера на пиру и уже все знали. При посредничестве Хедина Торстейн снова предложил Плескову брачный союз, расписал все его выгоды и от имени Хродгара пообещал подождать с отъездом княгини два года, пока не вырастет князь Вадимер. И плесковцы ответили, что если княгиня не против такого мужа, то они согласны ее отпустить.

Обговорили условия: приданое невесты и выкуп за нее, который должен был получить Плесков, теряющий правительницу и жрицу. Было оговорено, что если за эти два года у Избраны родятся дети, то они будут считаться законными наследниками ётландского престола, но на власть в Плескове претендовать не смогут, разве что сам Плесков их пригласит. Хевдинги и старейшины призвали своих богов в свидетели обручения, и Избрана ушла с площади уже невестой Хродгара. Сам он был явно рад такому обороту дела и улыбался ей всякий раз, как она на него смотрела. И ей даже стало казаться, что до Купалы, которую варяги называли Серединой Лета, еще слишком далеко!

– У меня тоже есть для тебя одно условие! – шепнула она Хродгару, когда вечером на пиру в честь обручения подавала ему кубок.

– Какое? – быстро спросил он, всем видом выражая готовность исполнить что угодно.

– В эти два года будь осторожнее. Чтобы потом не получилось, что мой сын окажется младше сына какой-нибудь красивой уладской рабыни!