Марина Дяченко - Маг дороги (сборник)

– Потом просыпаюсь, – проговорил вдруг Уйма, – посреди мясорубки. Те и рады уже отступить, так наши фланги сомкнули и месят направо и налево. А я вообще уже не различал – кто наши, кто ихние…

– Ты знаешь, что такое мясорубка?

– А как же!

И снова его ответ мне очень не понравился. Зачем им на островах мясорубка, людоедам? Уйма снова замолчал, и я не стала его расспрашивать.

Отойдя на приличное расстояние, мы оглянулись.

Мрачное серое строение с высокими стенами, с двумя башнями по бокам и массивным выступом в центре, замок был похож на боевого носорога, всю жизнь проведшего в схватках. Ни тебе балов, ни турниров, ни прочих радостей жизни – только бойня, атака за атакой, короткий перерыв на ужин и снова война.

– Кто это там? – спросил Уйма.

– Где?

Я присмотрелась. С такого расстояния мои глаза ничего не могли разобрать.

– Мальчишка? – спросила я с нехорошим предчувствием.

Уйма кивнул, не сводя с замка глаз.

– Он далеко, – сказала я. – Он нас не достанет.

– Кто это?

– Да так, – я отвела глаза. – Просто один знакомый.

Глава 11

По дороге, уставленной виселицами

Мы шли на север. Наступал уже вечер, когда у дороги нам повстречалась первая виселица.

– На верном пути, – сказал Уйма.

К моему большому счастью, виселица была пуста. Черная петля покачивалась, притворяясь безвредной веревкой.

– Сядем и перекусим, – предложил Уйма.

Я согласилась. Запасливый людоед утащил с праздничного стола целый мешок мяса, сыра, лепешек и кислых бледно-синих слив. От странных фруктов сводило скулы, зато они утоляли жажду.

Я ела и поглядывала на Уйму. Невозможно было привыкнуть к его новому обличью. Только я успела притерпеться к тому, что у меня в спутниках людоед, как вдруг знакомый дикарь без всякого волшебства превратился в незнакомого рыцаря. И это меня скорее пугало, чем радовало: дикаря, как известно, можно обмануть, провести, ну как-то «превзойти мозгами». А от этого нового Уймы я не знала, чего и ждать.

Так примерно я размышляла, но по мере того, как мой желудок становился все полнее, настроение делалось все лучше, и скоро мне уже не хотелось задумываться о неприятных вещах.

– Дело не так-то уж плохо, – взялась я рассуждать, когда ужин был съеден. – Принц-деспот – это раз. Принц-пленник – это два…

– Никто не знает, где Принц-пленник, – заметил Уйма.

– Ну его братец-то должен знать? Я так поняла, что Принц-деспот его и запленил… Заточил… Посадил, короче.

– Он запленил его не за тем, чтобы женить, – возразил Уйма.

– Тогда мы должны уговорить – пусть выпустит, – сказала я не очень уверенно. – Все-таки брат… Ты не знаешь случайно, из-за чего они поругались?

– Жритраву, – задумчиво сказал Уйма, поглядывая на пустую петлю. – Из-за чего ругаются принцы? Из-за трона. Я так думаю.

Я уныло смотрела на обглоданную кость в его руках. Ну почему, почему все так сложно? Почему за Ведьминой Печатью нам не встретилась мирная, процветающая страна, где прекрасные, благородные принцы рвут ромашки, мечтая о невестах?

– Может быть, нам начать с Принца-саламандры?

– Гмурры, – коротко ответил Уйма.

– Кто это?

– Не знаю. Но все говорят, что до Принца-саламандры только на огненном шаре. Из-за гмурров.

– А где тут остановка огненных шаров?

– Остановка?

– Ну станция. Пристань. Гнездо.

– На запад за лесом, на высоком холме. Но сперва нам надо награбить денег.

– Мы не грабители.

Уйма не удостоил меня ответом. Он лег на спину, вытянувшись во весь рост, и закинул руки за голову. Железные пластинки панциря чуть разошлись, как чешуйки, на его груди. Наверное, это был очень хороший доспех.

– Мы напрасно идем к Принцу-деспоту, – изрек Уйма лежа. – Он убьет тебя, а меня приспособит крутить какое-нибудь колесо. На мельнице. Или на руднике.

– Он же разбит, – напомнила я. – Он потерпел поражение. У него не осталось войска.

– Мой папа, Охра Костегрыз, никогда не уходил в поход, не оставив дома, в деревне, запасной отряд. Почему ты думаешь, что Принц-деспот должен быть глупее моего папы?

Я молчала. Мне нечего было ответить. Уйма валялся, отдыхая, расстелив по траве широкие кольчужные рукава.

– Зачем таскать на себе эту тяжесть? – спросила я, ни к кому не обращаясь.

– А мне нравится. У нас на островах такого нет.

Вечерело. Я страшно устала. Ныли ноги. Клонило в сон. Мы только сутки за Печатью, а кажется – целый год. И ничего еще не сделано. Надо вставать и идти, а сил нет.

– Уйма, давай здесь заночуем.

– С дороги бы убраться, – людоед смотрел в темнеющее небо. – Мало ли кто тут ездит…

Будто в ответ на его слова в отдалении, там, откуда мы пришли, послышался негромкий топот.

– Уходим! – я вскочила, откуда только силы взялись. Уйма остался лежать:

– Три лошади. Одна повозка. Пеших с десяток, не больше. Ничего они нам не сделают, а вот спросить – спросить у них можно.

Я снова села и положила посох на колени.

Путники показались через полчаса. Лошадей в самом деле было три: одна запряжена в телегу, две с поклажей, их вели под уздцы тощие женщины в рваных плащах. Впереди выступал старик, борода у него была седая и клочковатая, а на голове поблескивала странная шапка. Только когда он подошел поближе, я поняла, что это корона! За коронованным шли, понурив головы, мужчины и женщины разных лет, одна несла на руках младенца.

Король? Принц?!

– Здравствуйте, люди добрые, – сказал Уйма с добродушием истинного людоеда. – Куда путь держите? И что везете?

Он вытянул шею. Я посмотрела на повозку и обмерла: на дне ее, устланном плащами, лежал, глядя в вечернее небо, Мастер-Генерал! Я захлопала глазами; даже в сумерках ошибиться было невозможно, я ведь видела его и вчера живым, и сегодня мертвым. Это был точно Мастер, только рубашка на нем была не белая, а синяя, и из груди торчал не стилет, а сразу две стрелы. Я быстро отвела глаза.

– Идем по своим делам, – глухо ответил старик в короне. – Ищем справедливости.

– Уж не у принца ли деспота? – удивился Уйма.

Люди мрачно переглянулись.

– Настанет время, – с угрозой проговорила женщина, когда-то красивая, а теперь очень костлявая и бледная, – и Мастер откроет глаза. Тогда мы посчитаемся с деспотом и отвоюем свой замок. Тогда ты не станешь насмехаться над нами, чужак.

И все они с надеждой посмотрели на труп, а труп глядел в небо, никак не отвечая на их молчаливую мольбу. Я тряхнула головой; когда они успели выкрасть труп из замка? Переодеть? Заменить стилет двумя стрелами? Когда они все это успели, но главное – зачем?