Марина Дяченко - Маг дороги (сборник)

Этот жених – для Филумены, подумала я отрешенно.

– Скажи, – глаза Максимилиана блеснули, – что такое из себя представляет твой ключ?

Ну конечно. Мог ли он спросить что-то еще?

– Это отпечаток на воске, – сказала я, не дожидаясь, пока прихватит живот. – Отпечаток пальца человека, который запер Печать с той стороны.

– Ух ты, – Максимилиан, кажется, удивился. – А в старину пальцы просто отрубали и давали тем, кто ушел. У моего прапрадеда к концу жизни один палец остался… На правой руке указательный.

Пора спрашивать, как отсюда выйти, подумала я.

– Играем? – спросил Максимилиан. – Еще?

– Еще.

В молчании мы заглотнули еще по горошине. Спрашивать первым выпало некроманту.

– Где ты хранишь ключ-отпечаток?

– В кармане, – простонала я.

– В правом или в левом?

– Это уже другой вопрос… Как найти Принца-пленника?

– Не знаю, – он довольно улыбался. – И это сущая правда. Просто не знаю, и все.

Я чуть не завыла в голос. Теперь он спросит, в каком кармане у меня ключ, а я… я спрошу, как отсюда выйти. И получится, что он меня ободрал как липку, узнал все до ниточки, а я знаю только, что Принц-деспот убивает гостей. Если не обращает их в рабство, конечно. Ценнейшая информация.

Правда, есть еще и Принц-саламандра, и Принц-чума. И очень жаль, что Принц-рыба утонул…

Но мне нужно пять принцев. Пять. Значит, придется привлекать не только деспота и чуму, но и Принца-утопленника, если получится. А не получится – значит, все зря, все прахом, напрасно я не послушала Оберона, напрасно все эти ужасы, напрасно Уйма, напрасно Максимилиан…

А может, мальчишка просто всего не знает? Мир здесь большой, неужели не найдется других принцев, поприличнее?

Максимилиан наблюдал за мной. Катал на ладони серую горошину. Я вдруг ощутила кураж приговоренного к смерти: он ведь все у меня выпытал! Велика ли разница – в правом кармане или в левом? Да как только выйду отсюда, ключ в другое место переложу!

И я храбро взяла новую кругляшку со стола.

– Раз-два-три!

– Как найти Принца-саламандру?

– Лететь до земли вулканов на огненном шаре. Перевозчики дерут страшные деньги, а по земле туда не добраться – гмурры.

– Кто?!

– Лишний вопрос. И моя очередь. Вот что…

Он открыл рот, чтобы спросить про карман, – и вдруг осекся. Наверное, в этот момент ему подумалось, что я никуда не денусь – ведь вопрос про то, как отсюда выйти, остался незаданным. А может быть, он, как и я, решил, что переложить восковой отпечаток из кармана в карман – дело одной секунды. Так или иначе, Максимилиан задумался. На мгновение. Не больше.

– Зачем тебе принцы?

– Чтобы женить на принцессах, – выпалила я.

– Что?!

Наблюдая сейчас за Максимилианом, я получила вознаграждение за все неприятности, какие скверный мальчишка успел мне доставить. Кажется, это называется реванш: юный некромант выпучил глаза, разинул рот и вдруг покраснел. Алый цвет пробился сквозь слой сажи на его щеках.

– Ты врешь, – сказал он с ужасом. – Но ты не можешь врать… А ну-ка!

И он схватил со стола целую пригоршню семечек правды.

Дальше мы играли в бешеном темпе, как шахматисты, затеявшие блиц-турнир. Я перечислила Максимилиану имена принцесс. Он поведал, что замок, в котором мы сейчас находимся, принадлежит его мачехе. Я рассказала об Обероне и его Обещании. Некромант выложил все, что знал о Принце-чуме:

– Он появляется неизвестно откуда и так же исчезает. Его можно узнать по запаху: трупная вонь тянется за ним, словно шлейф. Кого он коснется – умрет самое позднее через три дня, в страшных мучениях. И тот, кто коснется его жертвы, тоже умрет. И кто коснется того, кто коснулся, и так до бесконечности… Он вечный принц – его отец уже тысячу лет как обращен в камень вместе с троном, сидит там ни живой и ни мертвый. Ничего нет страшнее Принца-чумы. Ну разве что гмурры.

Нет, это все-таки не жених, подумала я с опасливым разочарованием. Даже для Филумены. Такого вообще нельзя пускать по нашу сторону Печати – мало ли, кого ему захочется коснуться!

Мы глотали и глотали горошины, я узнала, что Максимилиан давно решил уйти за Печать, он там будет промышлять магическим ремеслом и когда-нибудь найдет способ открыть проход для всех, как это было в старину. Я рассказала о Гарольде и с удовольствием призналась, что Печать с той стороны надежно охраняется. Максимилиан пересказал мне последние новости (такой-то осадил такого-то, победил и пошел на такого-то, но тот собрал войско…), а также рассказал, как умел, об окружающих землях (там развалины, там выжженное поле, там полуразрушенный город, а там оживленный базар). Мы так увлеклись, что не заметили, как со стола исчезла последняя целая горошина. На полу валялись раздавленные; Максимилиан полез под стол, и я слышала, как он там шарит ладонями и еле слышно ругается.

Я так и не спросила у него, как выйти. Все откладывала на потом. Дооткладывалась.

Некромант выбрался из-под стола с пустыми руками. Я молчала; за всю нашу длинную беседу я успела усвоить одно правило: у этого мальчика ничего нельзя просить. Откажет просто так, из вредности.

– Ну что? – Максимилиан уселся напротив.

– Скромненькие у тебя запасы, – на самом деле у меня уже живот пучило от этих «семечек».

– Это ты их сапожищами растоптала. Да еще флаги мне спалила. Недотепа.

Я сдержалась.

– Ладно, – Максимилиан вздохнул. – Пошли.

* * *

В замке справляли победу.

На кухне, где утром было пустынно и холодно, теперь дым стоял коромыслом. Вертелись над огнем огромные куски мяса, шкворчал жир на сковородах, гремели котлы и стучали ножи. Я поняла, что голодна до умопомрачения.

Максимилиан на секунду исчез, потом вернулся с жестяной коробкой под мышкой. Там были не колбасы, как мне хотелось бы, не лепешки и не овощи – там были мелкие красные яблочки, засахаренные до крахмального хруста.

– Угощайся, – Максимилиан протянул мне коробку царственным жестом. Я не стала даже задумываться, отравлены эти яблоки или нет: взяла первое попавшееся и сунула за щеку, как леденец.

Мне нужно было найти Уйму. О том, что людоед мог запросто погибнуть в бою, страшно было и думать.

– Макс, где они все? Где воины?

– Как ты меня назвала? – удивился некромант.

Я вспомнила Макса Овчинина. Какой он все-таки хороший, спокойный, совершенно безопасный парень.

– Извини, – сказала я Максимилиану. – У меня один знакомый есть… А тебя нельзя так называть – Макс?

Он пожал плечами:

– Ну называй, если хочешь. А пируют внизу, в чертоге.