Песнь ста миров - Цзюлу Фэйсян

а прежнее место отдала девочке, вот только, проспав до середины ночи, она вдруг почувствовала, как кто-то к ней подошел. Всю свою жизнь девушка оставалась начеку, поэтому мгновенно открыла глаза и, вытянув руку, схватила неизвестного за предплечье, после чего перевернулась и придавила того к постели.

– Се… Сестрица? – девочка перепугалась до дрожи в голосе.

Услышав ее, Бай Гуй тут же проснулась и отпустила Цин Чжуй.

– Почему ты не в своей кровати?

Та, потирая больное запястье, смахнула слезы испуга:

– Я боюсь, что за окном злые духи…

Девушка удивленно замерла:

– Здесь нет никакой нечисти. – А потом помолчала мгновение и добавила: – Нет такой нечисти, которая причинит тебе вред.

Цин Чжуй свесила голову:

– Но я все равно боюсь… Можно я буду спать с сестрицей? – Не получив ответа, девочка продолжила: – Е… если сестрица против, то я посплю одна.

Тогда Бай Гуй взяла ее за руку и в несколько шагов дошла до старой постели.

– Забирайся, – сказала она. – Я лягу с тобой.

Цин Чжуй, будто не осмеливаясь поверить в услышанное, внезапно вскинула голову, а затем слезы на ее лице резко сменила радость. Она легла в кровать и, обнимая руку Бай Гуй, потерлась головой о ее плечо.

– Учитель был прав, – с улыбкой произнесла она. – Сестрица очень ласковая.

Бай Гуй застыла:

– Он так сказал?

– Да, с того дня, как полгода назад учитель спас меня из рук нечисти, в дороге сюда он постоянно рассказывал о сестрице. Он говорил, что ты усердна и старательна, внимательна во всем. И, несмотря на холодный нрав, ты ласкова к своим людям. Если честно, сегодня, когда я увидела сестрицу, то немного испугалась, но… – она покрепче обняла руку Бай Гуй, – учитель был прав.

Внимательна? Ласкова? Неужели Жунси описал ее этими словами? Не назвал ее расчетливой, нарушающей обещания, коварной? Девушка пораженно застыла.

– Учитель не презирает меня?

– Зачем ему тебя презирать? – зевнула Цин Чжуй. – Учитель скучал по сестрице.

«Скучал…»

Сердце девушки оживилось, но затем вновь резко похолодело. Должно быть, девочка ошиблась, ведь если бы он в самом деле скучал по ней, то разве оставил бы на семь месяцев?

У уха звучало мирное дыхание Цин Чжуй – она успела заснуть. Однако глаза Бай Гуй по-прежнему были открыты, сон куда-то исчез.

Только прибывшая Цин Чжуй была незнакома с горой, а Жунси, отсутствовавший больше половины года, оказался бесконечно занят всеми невыполненными и требующими внимания будничными делами горного божества, поэтому девочка стала заботой Бай Гуй. Девушка познакомила ее с местом, а когда приготовилась начать обучать, обнаружила, что та уже обладала основными знаниями.

– Моя мать была охотницей на нечисть. Прежде всегда она учила меня магии, но семь месяцев назад нечистая сила… – Взгляд Цин Чжуй слегка потемнел, но следом она улыбнулась: – К счастью, меня спас учитель, иначе я бы отправилась вслед за ней.

«Значит, охотница на нечисть…»

– Мой отец тоже был охотником. Учитель спас меня, когда мне некуда было бежать, – тихо ответила Бай Гуй. – Мы с тобой очень похожи.

На это глаза девочки загорелись:

– Учитель тоже говорил, что мы с сестрицей похожи! – улыбнулась она. – Только сестрица немного скрытнее. Ты держишь все в сердце и не делишься, и от этого только больнее. – Заметив, что Бай Гуй молча опустила взгляд, Цин Чжуй притянула ее руку: – Если что-то впредь расстроит сестрицу, поделись с Цин Чжуй, и я обязательно заставлю тебя рассмеяться.

От вида улыбающегося лица перед ней на душе Бай Гуй неожиданно потеплело, она тут же отвела взгляд и лишь тихо ответила:

– Не люблю смеяться.

Зима подошла к концу и сменилась весной, а когда зацвели многочисленные цветы, за плечами вновь оказалось полгода, и Лофушань, как и в былые времена, вступила в обычные летние деньки.

Уже освоившаяся в горном лесу Цин Чжуй сутки напролет стала проводить на улице, иногда не возвращаясь допоздна и оставляя за вечерним столом пустое место. Тогда, беспокоясь о горных духах и дикой нечисти в лесу, Бай Гуй неизменно откладывала палочки и отправлялась на поиски. Жунси же спокойно продолжал ужинать, говоря, что девочка знает меру и ничего плохого случиться не могло.

В этот день Цин Чжуй вновь не явилась на ужин. Бай Гуй вся побледнела в лице: только вчера она отчитала девчонку, и никакого результата – сегодня та поступила точно так же. Злая до невозможного, но с невозмутимым лицом, девушка хлопнула палочками по столу и вышла на улицу. Жунси, улыбнувшись, продолжил есть.

Этой ночью разыгрался ветер, в воздухе чувствовался запах земли. Казалось, приближался дождь.

Используя магию, Бай Гуй прислушивалась к энергии Цин Чжуй, но отыскала ее лишь два с лишним часа спустя внутри дупла.

Увидев девочку, Бай Гуй приготовилась было ее отругать, но тут та торопливо притянула ее к себе:

– Сестрица! Сестрица, тут раненый волчонок.

Бай Гуй бросила взгляд на лежащего в иссохшем дереве белого волка: его шерсть испачкала кровь, на вид он действительно был тяжело ранен.

– Сестрица, спаси его скорее.

Девушка опустилась на корточки и, нахмурившись, присмотрелась к животному, как вдруг волк неожиданно повернул морду и с устрашающим видом оскалился на нее мрачными кровавыми клыками. Цин Чжуй шлепком закрыла его пасть, а затем опустила морду волка и легонько хлопнула по ней:

– Моя сестрица может тебя спасти, веди себя хорошо!

После такой взбучки зверь вновь стал покладист и позволил Бай Гуй осмотреть свою шерсть.

– Рана серьезная, понадобится снадобье. Отнесем его к нам.

Однако едва она это сказала, как снаружи сверкнула белая молния, за которой немедленно последовал раскат грома. Цин Чжуй испуганно взвизгнула:

– Се… Сестрица… Там гроза…

– Да, давай отнесем домой.

Бай Гуй поднялась с корточек, собравшись в путь, но девочка обняла белого волка и осталась на месте:

– Но… Но там гроза…

Спустя полгода совместного проживания Бай Гуй была известна причина, почему Цин Чжуй боялась грозы – именно грозовой ночью нечисть убила у нее на глазах мать. Вот только не могла же она всю жизнь бояться грома и молний. Рано или поздно ей нужно было перешагнуть через эту яму в сердце.

– Со мной молния тебя не заденет, – подбодрила девушка. – Пойдем.

Цин Чжуй осталась на месте. Во время этого противостояния упрямства снаружи дупла вдруг раздались крики:

– Цин Чжуй! Цин Чжуй!

Взгляд девочки тут же засиял, и она закричала в ответ:

– Учитель! Мы здесь! Здесь!

Жунси двинулся на голос, однако быстрее самого мужчины до них добрался его смех:

– Увидел грозу и решил, что ты наверняка испугалась, поэтому