Виктор Исьемини - Предчувствие весны

- Не твое дело, что я думаю. У этого пацана, Гертеля, мозги еще не одеревенели. Он поймет, что от него требуется. А если не поймет...

Гедор прекратил постукивать по столу и с хрустом сжал кулак.

- Ты не успел приехать, а уже сменилось два начальника стражи... Думаешь, что сможешь убирать их одного за другим, пока попадется подходящий?

- Повторяю: не твое дело, что я думаю. Что ты знаешь об этом мальце, Гертеле? Что-то интересное? Или просто морочишь мне голову?

Колдун сглотнул вино, со стуком опустил кубок на стол,

- Послушай меня, Мясник. Послушай внимательно. Гертель - родня сенешалю. Понимаешь? Старый стражник глядел на людей, как на пыль, потому что господа так глядят, а пока никто из замка сюда не наведывается - начальник стражи здесь господин. Когда является сенешаль - для него начальник стражи будет пылью. Приедет сеньор, господин ок-Дрейс - перед ним сенешаль окажется пылью. Они так привыкли. Они так живут, их деды так жили, их прадеды так жили. Другого они не то, что не знают - даже вообразить не могут. Уважение... Здесь уважают не крепкий кулак и не мудрое слово, в цене только герб, нашитый на камзол. Я сказал, тебе повезло. Этот блондинчик, которого теперь повесят, он перешел дорожку Гертелю, и он тоже чей-то родич. Они там, в замке, все друг другу кем-то приходятся... Сенешаль решил поставить своего парня начальником стражи в Вейвере, а тут подвернулся ты со своим коварным планом...

- А почему ты мне раньше не сказал? У тебя была такая возможность.

- Чтобы ты не начал дергаться. Ты придумал свой план, и исполнял его. И не задумывался, и не сомневался. Ты смелый и решительный человек, Мясник. Когда такой, как ты, берется за дело, то главное - не задумываться. От сомнений может выйти много зла. После того, как ты зарезал старика, обратной дороги не было, я и не хотел тебя сбивать с толку. Видишь, как все сложилось... удачно...

Колдун потянулся было за кувшином, но передумал. Отодвинул кубок и покосился на жену. Та поднялась, взяла кувшин с кубком и понесла на кухню.

- Хорошо. Зачем рассказываешь это теперь?

- Потому что верю в тебя. Ты не только смелый, но и умный... Когда начнешь изобретать новый план, помни - этого начальника стражи тебе не свалить. А если бы приехал не сенешаль, а ок-Дрейс, то и прежнего, вероятно, тебе не удалось бы убрать. Учти, когда будешь придумывать новое дельце.

- Хорошо, - кивнул Мясник, - я учту. Я учту, когда буду придумывать новое дельце. Скоро весна, Медуза, у нас будет много новых дел.

ГЛАВА 46 Ливда

На следующий день в меняльную лавку заглянул парнишка лет шестнадцати. Лицо его Хромому было не знакомо, но манера держаться, повадки, характерные жесты не оставляли сомнений - парень из "ночных". Чувствовалось, что он старательно подражает ухваткам настоящих разбойников, но сам-то еще не заматерел, поэтому нарочито неряшливость в одежде и разболтанные жесты смотрелись довольно смешно.

Парнишка открыл зверь и остановился на пороге.

- Ну? - приветствовал гостя Хромой. - Чего изволит сиятельный принц?

- Гы, - отозвался парень. - Ты, что ли, Хромой? Денежку мою разменяешь?

- На подзатыльник разменяю. Могу на два. Говори, чего надо.

- Так ты Хромой?

Меняла молчал, на этот вопрос ответа пацану не требовалось. Естественно, что он явился именно к меняле по кличке Хромой - явился в меняльную лавку. Можно подумать, у Восточных ворот много подобных заведений! Молчание, конечно, долго не продлилось.

- Идем, Хромой, - позвал парень. - Обух зовет.

- Зайди и закрой дверь, - велел меняла. Парень послушался. - Ты видел, что в двадцати шагах от моей лавки?

- Ворота, что ли? - паренек недоумевал. Он позвал человечка к Обуху, меняле положено брать ноги в руки и мчаться, куда велено... Когда Обух зовет, не положено человечку рассуждать.

- А в воротах стража. Думай, что вякаешь.

- Да они не услышат!

- Хороший стражник услышит звон упавшей монеты за три квартала. Ты что, недавно из деревни?

Пришелец насупился и обиженно засопел. Деревенские не любят, когда им напоминают, что они здесь пришлые. Парню страсть, как хотелось стать похожим на матерых разбойников из банды Обуха, он старательно подражал им и вовсе не считал нужным прогибаться перед каким-то менялой.

- С чего ты решил?

- А с чего ты решил, что я с тобой пойду? Ты думаешь, любая деревенщина может сказать "я от Обуха" - и ему тут же поверят?

- Я правда от него... Купец Томен Трот пришел, тебя зовут поговорить. Ну?

- Ладно, - бросил наконец Хромой. - Подождешь меня за углом. Да гляди, не перепутай, в какую сторону валить. К воротам не ходи. У наших стражников глаз наметанный, тебя сразу приметят. Я сейчас подойду.

В Хибары шли молча. Пацан дулся и, вероятно, мучительно размышлял, как ему быть. Оскорбиться, нагрубить - или все же сделать вид, что не в обиде на слова Хромого. На всякий случай юнец еще более нарочито принялся подражать своим кумирам, шел разболтанной неровной походкой, засунув большие пальцы под ремень из толстой кожи, и поминутно сплевывал. Замызганный камзол хорошего покроя, но великоватый, топорщился, потому что был распахнут на впалой груди, чтоб продемонстрировать встречным рубаху - тоже довольно дорогую и очень грязную. Завидный кавалер.

Хромому было не до сопливого провожатого, он раздумывал, что потребуется для задуманного дела и сколько времени необходимо на подготовку. Наконец-то события подходят к финалу, теперь нужно сосредоточиться и ничего упустить. Не шутка - на кону огромный приз! Тот самый, из-за которого отец Эрствина вступил в заговор и из-за которого погиб... Тот самый приз, из-за которого странная девочка Лериана не находит себе места и плачет, когда уверена, что ее не видят...

В Хибарах пацан провожатый почувствовал себя уверенней, здесь его знали, несколько раз он здоровался со знакомыми. У логова Обуха парень заявил:

- Подожди здесь, я схожу...

- Еще чего, - ухмыльнулся Хромой. - Веди наверх.

- Не, у нас не так заведено... - попробовал было возразить юнец.

- Тогда я сам иду, - объявил Хромой, улыбаясь еще шире.

И пошел к двери, у которой ошивались двое молодцов, раза в полтора превосходящих весом спутника менялы.

- Ладно, ладно... - парень торопливо проскочил вперед, чтобы оказаться первым.

Охранники только окинули взглядом менялу и посторонились. Провожатый распахнул дверь и даже придержал перед Хромым. Статус менялы в его глазах несомненно вырос...

Обух находился, как и прежде, в пустом зале. Восседал все в том же высоком кресле, похожем на трон. Можно подумать, он целыми днями так просиживает... У Хромого мелькнула мысль - как атаман, ведя сидячий образ жизни, умудряется сохранить поджарую тощую фигуру? Ведь не выходит же он, в самом деле, по ночам на разбой?..