Анатоль Нат - Бабье царство. Возвращение…

О! — ткнул он пальцем в Корнея. — У тебя на границе на ящерах и испытаем. И как летает, и как бомбит. Сразу разом всё и проверим. Чтоб система работала как часы.

Теперь. Назначение нашего будущего цеппелина?

Думаю — разгонный крейсер. Гонцовый, проще говоря. При случае может взять и серьёзный груз. Но, пока что задачи такой не стояло, вот и не озадачились серьёзной проработкой вопроса.

Скорость, не более ста вёрст в час. По местным меркам скорость будет просто безумная. Но даже если выжмем хотя бы вёрст сорок, шестьдесят в час — уже выше крыши.

Экипаж: капитан, механик, штурман, палубные матросы — пять человек. Всего — восемь.

Охранно-диверсионный отряд сопровождения. Десять человек, не меньше.

Средства борьбы с нашим дирижаблем. На настоящий момент — не имеется. Или, что правильнее сказать, нам не известны. Исключая зенитки княжны, конечно. О которых нам тоже реально ничего не известно.

Но ведь это надо ещё и сообразить, для чего они предназначены. А такие спецы вряд ли у княжны есть. Потому как нужды прежде такой не было. Так что потом — всё может быть. Но пока — средств борьбы можно считать, что нет.

Дальность полёта — до семи тысяч вёрст. Грузоподъёмность, расчётная — да ста тонн. Или шесть тысяч пудов. Полезной нагрузки — тонн пятнадцать, двадцать, по обстоятельствам. Но первый — пока не выше восьми.

Живучесть. Пока что у нас отдельный от гондолы аэростат, защищённый снаружи мелкоячеистой броневой сеткой и броневая фанера на гондолу. Это будет первый этап.

В дальнейшем, как я уже говорил, планируем разбить единый баллон на отдельные мелкие секции и уложить всё это в единый мягкий каркас, чтоб в случае поражения нескольких баллонов или секций, подольше сохранял плавучесть…, — запнулся профессор.

То есть эту, как её, летучесть, — поправился он. — Или сразу секции мелкие делать, — задумался он.

Всё, — развёл он руками, как-то разом оборвав свой рассказ и посмотрев на Беллу. — Вроде всё.

— Хорошо, — устало кивнула Белла. — А сколько человек может с удобством разместиться в вашей гондоле?

Сто, двести, — пожал профессор плечами. — Больше людей — меньше комфорта. Меньше людей — больше комфорта. Зависимость самая прямая.

Так что, сколько скажешь, столько и разместим. Хочешь взять кого-нибудь из амазонок с озёр? Бери! Бери хоть всех. Всё тебе поспокойней будет в гостях у этой змеюки, княжны Подгорной.

— Вы уверены, профессор? Двести человек? Не много?

— Это как считать. Из ста тонн общей грузоподъёмности вычитаем вес самого аппарата, вооружение, топливо и прочее. Остаётся пятнадцать — двадцать тонн полезной нагрузки. Раздели на средний вес одного человека, сто килограмм, с оружием, получишь — сто пятьдесят, двести человек. Куда тебе больше?

Правда, все эти расчёты сугубо теоретические, но предварительные испытания одного единственного сделанного пока баллона подтверждают. Ну а будет второй аппарат — так вовсе полутысячный десант можешь с собой взять. Устрой в том княжестве дворцовый переворот, и императорствуй сама полегоньку.

— Вы серьёзно?

Переглянувшись с Корнеем, профессор промолчал.

— Более чем, — суховатым голосом включился в разговор Корней. — У нас все парни так думают, не мы одни. Так что, если решишься, за нами дело не станет.

Считай, что мы в штабе уже начали проработку этой операции.

— Пожалуй, я не воспользуюсь вашим любезным предложением, — сердито бросила Белла, отворачиваясь. — Я еду на свадьбу. К людям, что когда-то были мне дороги. У них такое торжество. А вы! Маньяки, прям какие-то, душегубы. На одну доску меня с этой сучкой ставите.

— Угу, с той, которая когда-то, не будем вспоминать, когда именно, пыталась отправить кое-кого на плаху. А потом пару раз ещё пыталась отравить. Или не пару? Или мы ошибаемся?

— Я не…, — запнулась Белла, мучительно покраснев.

— Ты не, а она очень даже да. Так что не спорь. Бери моих егерей и сверни этой сучке шею. И мы тебе в том благом деле поможем. А на свадьбе или после свадьбы — это уж как получится. Можешь хоть прямо за праздничным столом. Я не против.

— Во дворце размещена гвардия. Несколько тысяч высокопрофессиональных воинов. Даже с пятью сотнями там делать нечего, — ледяным тоном отбрила Белла, сверля Корнея бешеным взглядом. — Твоё предложение — путь к самоубийству. Авантюра! И не забывай. В полном распоряжении княжны вся добыча с Торфяного Плато. Так что если нас на отлёте не проводят зенитками, о которых вы мне тут все уши прожужжали, или что-нибудь подобное смертоубийственное, я совсем не удивлюсь.

Удивлюсь, если их там совсем не окажется. Хотя бы одной, двух, — жёстко отрезала она. — Так что с подобными сырыми предложениями ко мне лучше не подходить.

А что они меня на обратном пути ожидать будут, на путях вероятного маршрута, тут я с вами полностью согласна. Не такая княжна человек, чтоб выпустить из рук то, что, как ей кажется, само в них пришло. Поэтому самое главное на этой свадьбе будет не то, как я там появлюсь, а то, как я оттуда домой возвращаться буду. И в каком виде. В целом, или в расчленённом. Вот что важней всего. И вот о чём в первую очередь думать надо. Не как прийти, а как живым оттуда смыться.

— Спасёт нас лишь то, что обратно мы пойдём противолодочным зигзагом, — невесело рассмеялся профессор.

Э-эх, — сладко потянулся он. — Лодочку б нам подводную. Тогда совсем бы концы в воду и никто б нас из-под воды не достал. И спокойно морем тилип-тилип, и дома.

— Авантюра, — тихо проговорила Белла, прикрыв глаза, словно о чём-то думая. — Сырая, неподготовленная авантюра. Больше, ничего не хочу о ней слышать. Мы едем на свадьбу и этого довольно. А там как кривая вывезет.

— Я к девочкам. Посмотрю как у них тут дела.

Резко развернувшись, Белла стремительно двинулась к выходу из Скального кабинета, звонко стуча каблучками по доскам недавно настеленного пола.

— Ага, — рассеянно проговорил Корней, глядя ей вслед задумчиво оценивающим взглядом. — Кривая, значит. Тогда да, ты старик прав, бомб надо брать больше. Так сказать, щедрый прощальный подарок хозяевам на голову. Понял, не дурак. И без второго дирижабля, пожалуй, мы точно не обойдёмся. И пара сотен десанта нам точно не помешает. Да и защиту гондолы надо бы усилить. Зенитки — это неприятно. Знать бы ещё предметно, что это такое…, — задумчиво полез чесать он пятернёй взлохмаченную голову.

Там, в списках Советника деталей каких-нибудь важных часом не было? — повернулся он к профессору.

— Нет, — грустно качнул тот головой. — Я ж говорю. Советник её, козёл редкостный. Раз уж воруешь важную информацию, так воруй всю, а не только то, в чём сам разбираешься. Или думаешь, что разбираешься.