Алексей Ворон - По запаху крови

С наступлением тепла в замок вернулся король, поостывший и смирившийся, чтобы совместно с братьями подготовить войско к новому походу. За ним потянулись вожди, и крепость вновь наполнилась людьми. Летом войска должны были отправиться в Кельтику собирать дань с покоренных племен. По сути, это обозначало новую войну. Каждый год приходилось заново объяснять мятежным племенам, кто обладает большей силой в их землях.

Гвидион снова предусмотрительно покинул крепость, предоставив братьям возможность самим налаживать отношения. К тому же близился весенний праздник Бельтайн, друиды совершали свои таинственные обряды в лесах, и место Гвидиона было среди них.

Крепость бурлила, как весенний улей. Белин торопился, король хотел успеть до наступления Бельтайна вернуться в свои южные земли, где он затеял строительство новых укреплений. Король надеялся увезти с собой и Морейн, какой ей смысл оставаться одной в Поэннине. Об этом он и собирался поговорить с ней, направляясь в ее покои. Он увидел сестру у дверей ее комнаты. Она плакала, оглянулась на шаги, заметив брата, быстро вытерла со щеки кровь, стекающую из глубокой длинной царапины, и скрылась за дверью. Белин вскипел страшной яростью. Неужели его брат все еще не оставил свои дикие развлечения? Порез на щеке Морейн явно был следом от острого камня в перстне Бренна.

Белин поспешил в пиршественную залу, где коротали вечера за элем и гвиддбуйллом его братья. Стараясь утихомирить гнев, Белин по дороге обдумывал свои слова. Но продуманная гневная речь не получилась. При виде подвыпившего брата, нахально развалившегося за столом в главном кресле, которое обычно занимал король, если присутствовал в замке, Белин сорвался на обычный скандал:

— Негодяй! — закричал он. — Как ты посмел обидеть мою сестру?

Бренн скорчил гримасу, изображающую удивление, развел руками:

— Чем я опять не угодил своему королю?

— Зачем ты порезал ей щеку?! — заорал на него Белин, видя, что Бренн и не собирается покидать королевское кресло. — Тебе мало рабынь в этой крепости для мясницких забав?

— О чем он говорит, Морана? — с деланным равнодушием спросил Бренн.

Король, обернувшись, с изумлением увидел сестру, сидящую на своем любимом месте у очага. Лохматый Пан мирно спал у ее ног.

— Когда ты успела вернуться? — удивился король.

— Вернуться откуда? — не поняла вопроса Морейн.

— Откуда у тебя порез на щеке? — спросил Белин, потерявший воинственность при виде умиротворенной сестры. — Только не вздумай выгораживать своего любовника.

— Он мне жених, а не любовник, — огрызнулась Морейн. Бренн, наконец, покинул кресло, которое он, вопреки мнению короля, считал своим, как и все прочее в Поэннинском замке, и, подойдя к Морейн, взял ее за подбородок и повернул лицом к свету.

— О каком порезе говорит наш брат? — спросил Бренн.

— Не знаю, — ответила Морейн.

Белин нагнулся к Морейн и с изумлением увидел, что кожа на лице сестры абсолютно ровная и гладкая, без шрамов и царапин. Он дотронулся до ее щеки пальцами, чтобы убедиться, что порез не припудрен.

— Я только что видел тебя в твоей комнате, Морана. у тебя шла из щеки кровь, — сказал король. — Я думал, что Бренн порезал тебе щек своим перстнем.

— Что ты делал в ее комнате? — возмущенно спросил Бренн. Белин растерялся, вдруг осознав, что действительно ему нечего делать в комнате Морейн, он бы никогда не пошел к ней, особенно после того, как принцесса бесстыдно и открыто стала проводить ночи со своим любовником.

— Белин, — мягко сказала Морейн, взяв брата за руку, — Бренн давно заменил камень, еще когда вернулся из Антиллы. Он случайно поцарапал меня своим перстнем и, разозлившись, разбил камень, а потом велел вставить на его место другой.

Бренн торжественно показал королю и братьям Правую руку с перстнем на указательном пальце. Сверкнул огромный темный камень, плоский и гладкий, им нельзя было поцарапать даже нежнейшую вуаль. Белин почувствовал себя неловко под насмешливым взглядом Бренна. Рикк похлопал его по плечу и, проводив к столу, налил эля и спросил:

— Если ты себя неважно чувствуешь, может, вызвать Гвидиона?

Сжигаемый обидой и злостью, король ушел от этих лживых людей. Он направился в свою опочивальню, где ждала послушная его воле женщина, преданная и любящая, без лжи в улыбающихся глазах, без кротких насмешек и презрительной заботы. Нежная и ласковая, она умела победить его боль, утихомирить его обиду.

Думая о ее мягком, теплом теле и предвкушая томную ночь, Белин шел по коридору, освещенному тусклыми факелами, когда почувствовал за своей спиной хрип и сопение бегущего за ним человека. Он оглянулся. Промелькнули два светящихся красных огонька, темный силуэт. Король почувствовал, как на спине выступил холодный пот, но он пересилил свой страх и пошел туда, где видел огоньки.

Расплывались по коридорам обрывки тумана, расползались по углам зловещие тени, факел мерцал, угрожал погаснуть на холодном ветру. Никого не было. «Я ненавижу этот замок, — подумал Белин, — завтра же уеду прочь».

Но уехать он не успел. Задыхаясь, Белин бежал вниз по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек. Он ворвался в тайную комнату брата. Увиденное зрелище парализовало его. Морейн лежала на каменном постаменте. Лицо, шея и грудь были залиты тонкими алыми струйками, а на животе сквозь лоскуты разорванной ткани проступало бурое пятно густой крови. Из состояния оцепенения его вывело шевеление в углу. У стены, скорчившись, сидел Бренн. Белин взревел:

— Ублюдок, ты все же убил ее!

И с размаху ударил его кулаком с кастетом в скулу. Из глубоких ран от шипов хлынула кровь. Бренн упал, потеряв сознание.

Белин приказал своим воинам отнести бесчувственного брата в подземелье, а сам направился в пещеры друида. Отпихнув засуетившегося Инира, король отворил одну из внутренних дверей, за которой находилось хранилище. Перепуганный ученик мага, попытался что-то сказать о запрете друида, но Белин влепил ему затрещину. Инир упал на пол и, поскуливая, отполз подальше от взбесившегося короля.

Белин хладнокровно выбирал меч, подолгу разглядывал лезвия и держа в ладони тяжелые рукояти, делал пробные выпады, примеряясь, насколько удобен этот клинок в бою. Древнее оружие, выполненное Гоибниу Кузнецом, холодно поблескивало в полумраке пещеры, освещенной лишь несколькими факелами.

Кровь в жилах начала течь быстрее, взбурлила, просясь на свободу. Белин прислонился к стене, не в силах справиться с неведомой силой, ворвавшейся в его тело. Наконец-то, настоящая мужская рука воина-Оллатара взяла меч Гоибниу Кузнеца; белая фигура в крылатом шлеме расслабилась: самое трудное выполнено, остальное за него сделает сам король.