Элизабет Мун - Меч наемника

Маленькое каре, где вперемешку стояли солдаты в зеленых и багряных туниках, рассыпалось — осажденные бросились навстречу пришедшим им на выручку. Не успели они подбежать к строю, как над когортой раздался голос Воссика.

— Назад, ребята! Не до приветствий. Две шеренги остаются для прикрытия ворот. Капрал Калек — старший. Держитесь вместе с защищавшими форт. Остальные — перестроились и шагом марш! Уходим влево. Там сейчас жарче всего.

Действительно, рядом с южной башней отчаянно сражался с копьеносцами Влади успевший хорошо выстроиться отряд в черно-желтых туниках. Остальных солдат Синьявы, пытавшихся спастись бегством, отсекали от леса всадники Кларта, а этот отряд, видимо, решил пробиваться на юг, надеясь, что атакующие не станут тратить силы на преследование, добившись основной цели — взятия форта. Удар когорты Доррин лишил противника этой иллюзии. Понимая, что пощады им ждать не приходится, солдаты Синьявы отбивались до последнего человека.

Обнаружив, что перед ней больше не мелькают черно-желтые туники и плащи, Пакс остановилась и огляделась: дело было сделано. Шеренги всадников Кларта прочесывали луг и уходили в лес в поисках уцелевших солдат противника. Пакс вытерла пот со лба и, услышав команду «Разойдись», направилась к реке, чтобы смыть запекшуюся кровь с меча и кожаного нагрудника. Только сейчас она обнаружила, что ранена — пика противника вонзилась ей в ногу чуть выше колена. Кроме того, вновь сильно заболело в груди. Посидев на прибрежных камнях и напившись ледяной воды, Пакс побрела к форту, куда уже тянулись, переводя дух, со всего поля ее товарищи и солдаты из роты Влади. Кто-то окликнул Пакс, но она только махнула рукой в сторону ворот. Конь герцога уже плясал, привязанный в первом дворе крепости.

Внутри почти не было слышно обычных после удачного боя возбужденных разговоров. Переживите осаду сначала безразлично взглянули на еще одного из вошедших солдат Пелана, но тут к Пакс, прихрамывая на забинтованную ногу, подбежал Вик, крепко обнявший ее.

— Пакс, это… ты? — Он кивнул головой в сторону южной дороги.

— Да, — уже не сдерживая слез, ответила она, зная, каким будет следующий вопрос.

— Сабен? Канна?

Пакс, рыдая, только покачала головой. Она не могла рассказать все, что случилось, и главное — что ей пришлось оставить их в опасности, что теперь никто не знал, где они или их тела.

Вик тряхнул ее:

— Да не реви… Ты… ты понимаешь, что ты сделала?! Видят боги, Пакс, я так обрадовался, когда увидел тебя еще со стены. Мы-то были уверены, что тебя убили в лесу. Пьернот — один из ребят Хальверика — сказал, что видел вас троих входящими в малинник незадолго до того, как все началось. А потом мы видели, как тщательно обыскивали они окрестные леса, притаскивая к форту все новые трупы. Ладно, Пакс, потом при случае ты все нам расскажешь. Пойдем, герцог приказал всем, кто был в форте, собраться во внутреннем дворе. Пойдем-пойдем, ты ведь тоже была с нами, считай — выполняла персональное задание. Пошли, наши будут рады тебя видеть.

Переходя двор, Вик в двух словах рассказал, кто остался в живых, сколько погибло в момент нападения и сколько — во время осады. Оказывается, дважды осажденные выходили за ворота, чтобы если не прорваться всем, то хотя бы дать возможность гонцам уйти из кольца осаждавших. К сожалению, этого сделать так и не удалось. Солдаты Хальверика после смерти своего капитана признали Ферраульта своим командиром, доверив ему руководить обороной форта. Их сержант в первые же минуты открыл оружейный склад и без проволочек раздал солдатам Пелана оружие. Только действуя вместе, бойцы обеих рот смогли отразить штурм отряда Синьявы.

— Хорошо еще, — добавил Вик, — что у них были только штурмовые лестницы, а не осадные башни. Нападавших хоть и было в несколько раз больше, чем нас, но на стенах одновременно их не могло оказаться много.

— А вода?

— В первый же день шел дождь. Помнишь? И на следующий, когда Синьява увел большую часть своего отряда на юг. Мы собирали воду во все, что нашли. Кстати, дождь помог нам выдержать и второй штурм — еще всем отрядом Синьявы. Во-первых, они вязли в грязи и скользили у стен, и, во-вторых, зажигательные стрелы не причиняли нам много хлопот. Потом был дождь еще через несколько дней, но, в общем, не скажу, что мы тут пили вволю.

Войдя во внутренний дворик, Пакс остолбенела. В строю стояли человек двадцать из ее когорты. Она посмотрела на Вика, и тот кивнул:

— Все.

Когда друзья бросились ей навстречу, Пакс заметила, что у всех них были повязки на руках, ногах или под нагрудниками.

— Я понял, дочка, что мы тебе обязаны спасением, — сказал Рауф, ветеран, отслуживший уже больше двадцати лет.

Пакс снова разрыдалась.

— Не мне, — сквозь слезы сказала она. — Это Канна и Сабен… Без них я ни за что не смогла бы…

— Успокойся, успокойся, — обнял ее Рауф. — Главное, что дело сделано. А ты молодец. Если так дело пойдет, глядишь, ты у нас скоро сержантом станешь. — Он улыбнулся и добавил: — Надо бы тебе прозвище придумать… Точно — Пакс Длинные Ноги. Или даже лучше — Везучая Пакс.

Рауф обнял ее, и со всех сторон к Пакс протянулись ласково хлопающие ее по плечам и по спине руки.

— Эй, Пакс! — позвал вышедший из казармы младший оруженосец герцога. — Герцог вызывает тебя.

Увидев, что она прихрамывает, оруженосец спросил:

— Ты ранена?

Пакс покачала головой:

— Ничего страшного. Все в порядке.

Встретившись с ним взглядом, Пакс с удивлением обнаружила, что оруженосец был совсем юным, наверное даже младше нее. Ему суждено было в будущем стать офицером или рыцарем, но сейчас Пакс чувствовала, что прожила чуть не на целую жизнь больше, чем он.

Юноша покраснел под ее пристальным взглядом, и Пакс прикинула, не следовало ли отвечать ему «сэр». Нет, не сейчас по крайней мере, решила она про себя.

В комнате с двумя окнами, выходившими во двор, находились герцог, второй оруженосец, один из врачей и какой-то человек, лежащий на узкой кровати.

— А, Пакс, заходи, — позвал ее герцог и более официально добавил: — Капитан Ферраульт желает поговорить с тобой.

Только сейчас Пакс узнала капитана. Его обычно румяное лицо было белее полотна, а вечно улыбавшийся рот застыл в гримасе боли. С другой стороны кровати над Ферраультом склонился врач, аккуратно снимающий старые грязные бинты. Пакс подошла к изголовью кровати. Даже при ее небольшом опыте было ясно, что Ферраульт умирает.

— Господин капитан, — негромко произнесла она. — Это я, Пакс… Вы меня вызывали…

Некоторое время Ферраульт смотрел словно сквозь нее, затем его взгляд сфокусировался: