Колин Мэлой - Империя Дикого леса

— Что за Зеленая императрица? — спросил король разбойников. — Я перед таким монархом не склонюсь.

— Она — оживший плющ под властью мертвого духа. Или почти мертвого, — Филин повернулся к собравшейся толпе. — Женщина, которую вы считали погибшей на поле битвы, в увитом плющом храме во время сражения при Пьедестале… возродилась. На самом деле все это время она провела лишь в спячке, а душу ее поглотил сам плющ. Теперь же она вернулась, чтобы завершить свой страшный обряд и превратить лес в пустыню.

К Брендану, похоже, возвращались силы.

— Она не продвинется далеко, — отрезал король разбойников сердито. — Пусть укроет плющом хоть весь лес, если ей так хочется, а мы все равно отправим ее к чертям, — его рука потянулась к поясу за саблей, но клинка там не оказалось. Вместо этого он схватился за непривычную ткань серого балахона и чертыхнулся.

Филин на такое заявление только головой покачал.

— Это еще не все. Положение куда серьезнее, — продолжил он. — Сухое Древо повалено. Оно стояло здесь многие века и, несмотря на неумолчную клевету недоброжелателей, служило очень важной цели. Вместе с диколесским Древом Мощей и северолесским Древом Совета оно поддерживало ткань магии внешнего пояса, — филин помолчал, словно убеждаясь, что его слова произвели достаточное впечатление. — А без магии граница между лесом и Внешним миром — ничто.

— Ничто? — встряла Прю, резко встревожившись. — В каком смысле ничто? — собрав последние силы, она отвела руку Ангуса.

Филин повернулся к ней и нахмурился:

— Да. Александра… Зеленая императрица… преодолеет границу внешнего пояса. Сровняв с землею лес, следом она поглотит и Внешний мир.

Никто из присутствующих, за исключением Прю, не мог в истинных масштабах представить себе, что предполагали его слова — ведь никто из них раньше не жил Снаружи, — но перед глазами Прю тут же появилась яркая и ужасающая картина. Будучи в лесу, она почти не думала о Внешнем мире с его рутинными событиями и банальными заботами — но что-то в предположении филина, в мысли о том, что граница между двумя мирами будет нарушена, почти пробудило в ней желание защитить мир, в котором она родилась.

— Сюда! — раздалось вдруг. Все оглянулись и увидели, что один из разбойников стоит на краю поляны в нескольких ярдах от них. — Прю! Ты тут нужна!

Бросившись туда, они сразу же поняли, в чем проблема: небольшая хижина готова была вот-вот обрушиться под тяжестью толстого ковра плюща. Изнутри слышались крики о помощи.

— Эсбен! — воскликнула Прю, узнав глухой рычащий голос.

Она тут же протянула руки к зданию и начала отзывать плющ. Разбойники бросились к стенам и принялись расчищать их от побегов, которые попали под ее власть. Вскоре нашлась дверь, но, к их тревоге, она была заперта на тяжелый железный замок.

— Держись там! — крикнул Брендан и, повернувшись к своим облаченным в балахоны товарищам, замахал рукой. — У одного из вас должен быть ключ. Обыщите карманы, парни!

Придавленный каркас хижины захрипел, а плющ продолжал сжиматься, придавая строению неестественную округлую форму. Внутри что-то треснуло. Эсбен испустил вопль удивления.

— Мы вас оттуда вытащим! — крикнула Прю, протягивая руки к живой поверхности хижины и приказывая плющу ослабить хватку. Казалось, его слишком много — даже просто говорить с ним было нелегко.

Разбойники в одинаковых серых балахонах все разом принялись хлопать себя по бокам в поисках ключа — это выглядело бы забавно, если бы не серьезность ситуации, — и тут Брендан подал голос.

— Гляньте-ка! — воскликнул он, вытащив из кармана медный ключ. — У меня был, оказывается.

Отперев дверь, разбойники распахнули ее настежь.

Внутри, вжавшись в дальнюю стену, сидел медведь с двумя золотыми крюками вместо лап. При виде своих спасителей он смущенно улыбнулся.

— Приветик, — сказал Эсбен. — Осторожно, там плющ.

И действительно, побеги пробрались сквозь щели в бревенчатых стенах хижины и теперь деловито ползли по полу в сторону медведя. Прю бросилась вперед и, мысленно предостерегая ползучее растение, схватила Эсбена за крюк, а потом торопливо вывела его через дверной проем, сдавленный до состояния кривого ромба. Хижина вокруг них стонала и вздрагивала.

Когда они оказались в безопасности, Прю кинулась и стиснула медведя в объятиях, едва сумев обхватить половину окружности массивного пояса. Разбойники с любопытством смотрели на хлипкую постройку, служившую ему темницей.

— А я думал, она обвалится, как только мы его вытащим, — признался Шеймас.

— Такое только в сказках бывает, — заметил стоящий рядом разбойник, Грэм.

Шеймас пнул дверной косяк, и строение обрушилось на землю в облаке шума, пыли и плюща.

— Так-то, — удовлетворенно сказал он.

Прю, чье внимание на секунду отвлек обвал хижины, снова повернулась к Эсбену и начала деловито, словно заботливая матушка, выбирать из медвежьего меха последние остатки плюща, приговаривая:

— Простите, пожалуйста, Эсбен. Я понятия не имела, что происходит.

— Должно быть, они проследили за барсуком, — Эсбен все еще неуверенно чувствовал себя в своей шкуре. — Напали так стремительно; я никак не мог сбежать. Фигуры в капюшонах, — он вздрогнул. — А потом плющ. Нахлынул с такой скоростью. И ужасный шум разрушений. Сколько же я просидел в этой хижине!

— Теперь вы в безопасности, — сказала Прю.

— Точно? — спросил медведь, оглядываясь вокруг. В самом деле, с тех пор как его взяли в плен, местность резко изменилась; почти ничего не напоминало о пестроте и разнообразии, которого его лишили, посадив под замок.

— Вдовствующая губернаторша вернулась. Но в… какой-то другой форме, — сказала Прю. — Она теперь повелевает плющом.

— И что она собирается с ним делать? — спросил медведь в недоумении.

— В ее намерениях — разорвать саму ткань магии внешнего пояса, — ответил Филин Рекс. — Стереть с лица земли все три Древа, — налетевший шквал ветра растрепал его головные перья, и он посмотрел на юг, в сторону клонящихся к горизонту ватных облаков. — Если ее желание в самом деле таково, — добавил он, — то сейчас она движется ко второму дереву, Древу Мощей, чтобы снести его под самые корни. После этого у нее на пути останется лишь одно Древо.

— Древо Совета, — выдохнула Прю. Ее мысли обратились к миролюбивому северолесскому народу, к хороводу безмолвных мистиков, которые упражнялись в медитации вокруг гигантского ствола великого дерева. — Нам надо туда. Мы должны остановить ее.

— Нам, возможно, удастся ее сдержать, — с мрачной серьезностью сказал филин.