Ольга Егер - Черствое сердце (СИ)

— Бегом, за молотком и гвоздями! Чини, пока Яга не увидела. Узнает и сделает из тебя гуляш, — запугивала парня я. — Хочешь, чтобы твой малыш остался без отца?

Юл мигом одумался, пошел искать необходимое для починки. Демоны посмеялись над ним минут пять, а потом принесли ему целый набор плотника-любителя. В общем, на ближайший час мы совместными усилиями нашли занятие для нервного папаши. Потом он вошел во вкус, и отремонтировал вместе с Карлом все, что не ровно стояло, пошатывалось или скрипело.

— Думаю, Яга оценит! — похвалила сонная Люся, убаюканная на плече Константина.

— А-а-а-а! — раздалось жуткое хоровое пение рожениц.

— Я не хочу детей! — содрогнулась от этого воя я, и вцепилась в руку Даниэля.

— Не говори так, — улыбнулся он, смазывая лечебной вонючей мазью из закромов старой ведьмы мои ожоги. Потом взял бинт и аккуратно замотал особо пострадавшие места.

— Ты из меня мумию делаешь? — уточнила я.

— Да, — согласился он. — Закрою тебя в каком-нибудь саркофаге, чтоб ты больше не заставляла меня нервничать, и не влипала в неприятности.

— Я знаю, где один такой добыть, — влез в разговор некромант. — Правда, сначала из него надо будет изъять прежнего владельца.

— Спасибо, мы как-нибудь обойдемся! Даниэль вполне может обойтись и валерьяночкой. — отказалась я.

— Тебе надо поспать. — Нежно прикоснулся к моей щеке Куран, и я бы с удовольствием прикорнула в его объятиях. Но вместо этого отрицательно покачала головой.

— Отдохну, когда узнаю, что с девочками и их детьми все в порядке! — как накаркала я, потому что в следующее мгновение нас подняла на ноги Яга. Выглянула в окно и постучала по стеклу, призывая нас с Люсей заглянуть внутрь. Мы, чувствуя себя настоящими зомби, побрели в дом.

— Так, ведьмы, — сцедила она сквозь зубы. — Взяли метлы, собрали от каждой стихии по элементу и примчались сюда, если хотите, чтобы ваши подруги жили долго и счастливо!

Мы не нервничали, не боялись. Просто слишком устали, чтобы испытывать подобные чувства. Поэтому, без лишних размышлений, рассредоточились по дому и двору. Сделали из прутьев человечков, в их сердцевину вложили щепотку земли с огорода, маленький пузырек с водой, серу от спичек и просто подышали на изготовленные игрушки. Всего мы сделали четыре куколки.

— Ирка, сама давай справляйся. Я сейчас! — крикнула Яга и выскочила к нам на кухню, с большой длинной иглой в руках.

— Тушите свет. Берите метлы. — Скомандовала она, и спросила. — В хоккей играли?

— Неа! — ответили мы, крепко сжимая древки старых летательных аппаратов.

Ведьма щелкнула выключатель. Зажгла свечу. И в слабом свете огня приобрела просто жуткий вид.

— Сейчас научитесь. — Пообещала нам мастер-класс Яга. — Значит одна становится в центре комнаты, вторая около двери. Одна ловит, передает другой, а та гонит к выходу — к "воротам", на солнце. Там под светом, они и подохнут!

— Кто?

— Шайбы, — ухмыльнулась ведьма, и больше отвлекать себя не позволила. Она сосредоточилась на колдовстве. Сухие губы старухи четко и быстро выговаривали, выкрикивали какие-то страшные слова, сказанные прямо в лицо первой кукле. Она водила над игрушкой иглой, указывая то на голову, то на ручки — ножки, то на сердце. Я стояла в дверном проеме. Заметила, как мрак кухни приобретает плотность. Люся тоже обратила на это внимание. Клекотание Яги перешло в песню, от которой по коже пробежали холодные мурашки. И тут на столе вдруг появилось черное маленькое нечто. Очень недовольное. Оно хотело вонзиться зубами в руку ведьмы, но бабка всадила в него иглу и сбросила на пол. Люся быстро накрыла метлой неизвестное чудище и подтолкнула ко мне. Я перехватила и домела до коридора, распахнула двери, вымела на солнце. Оно с жалобным писком истаяло. Я быстро вернулась в кухню, а там меня ждала уже следующая злая шайба.

В дальнейшие несколько часов под крики рожениц я просто не успевала перевести дыхание, бегала по коридору от порога к порогу и выпроваживала незваных гостей. Даже подумать о том, кто эти существа было некогда.

Римма откричала свое. Я услышала радостный крик младенца, которого испугал этот мир. Ирина сюсюкала в соседней комнате, рассказывая ребенку, какой он славный. Она передала кроху маме. Мое сердце опалило мягким теплом радости, и очередного мерзавца я выкинула на улицу уже улыбаясь. Я верила, что все закончится хорошо. Но ошиблась.

— Ах, твою мать! — злобно воскликнула Яга, согнувшись над последней куклой. — Ну, подлец! Я тебя вытащу!

Пообещала она черному подлецу, вцепившемуся в куклу зубами.

В соседней комнате кричала в муках Жанна.

— Пусти, сказала! — Потребовала старая ведьма от создания. А он зарычал на нее. Тогда бабка рассердилась и ее колдовская речь зазвучала безумно жутко, грозя чудищу ампутацией зубов и головы. — Ну-ка подайте мне нож!

Люся быстро отыскала прибор, сунула в руку Яге. Она, не останавливаясь в монотонном пении, поддела монстра, всадила ему иглу в голову и потащила на себя. Но он вонзил зубы прямо в место, где должно бы было располагаться сердце.

— Сучонок! — не сдержалась колдунья, резким движением стащила черного гада, бросила его Люсе, а она мне. Уж я жестоко хлопнула по нему метлой, перед тем как вышвырнуть из дома. Но подлая тварь не желала прощаться с жизнью и облюбованной куклой. И на пороге цеплялась в половичок, хотела в него завернуться. Так как оно испортило мое настроение, то я потребовала у Юла гвозди, и всадила их в мерзкий комок тьмы. После чего замерла, ожидая, когда солнце сожжет тварь. Черное существо умирало долго и тлело медленно. Когда от него ничего не осталось, я все-таки вернулась на кухню. Яга сидела за столом уставшая и совсем красная.

— Теперь все будет нормально. Но след он свой оставил. — Выдохнула старуха, налив в три кружки настойки на спирту. Сама отпила и нам дала.

— Что это было? — спросили мы.

— Несчастья, проклятья, злыдни, болезни, и лики злого рока. — Ответила она. — С девчонок вытащила. С оборотня вытащила. А с вампиреныша… Сами видели. Пошли, лучше посмотрим на них, пока папашки в окна ломиться не начали.

Бабка поманила нас за собой в соседнюю комнату. Правда, сначала заставила умыться, помыть руки, замотаться в чистые простыни, пропитанные какой-то пахучей жидкостью. Римма и Жанна мокрые от пота, румяные от стараний, лежали на кроватях и держали в руках своих деток.

— Мальчишки, — улыбнулась Яга, подошла к Жанне, перехватила у нее ребенка и с такой любовью в глазах всмотрелась в его лицо, что даже я умилилась. — Тьфу на тебя, чудо юродивое!

Рассмеялась она над малышом, чтоб сглаз не цеплялся.