Юлиана Суренова - Книга 4_Дорогой сновидений

– Я… – Лаль вспыхнул как мак на склоне холма.

– Что, я опять что-то напутал? Тебе не это от нее нужно?

– Она же еще совсем крошка!

– Ну, положим, не так уж она мала по людским-то годам. К тому же, ты сам еще дитя, потому что многого не знаешь. Послушай же старшего брата: малышки тоже бывают очень ничего… Что ты на меня так смотришь?

– Это… – тот даже не мог подобрать нужного слова.

– Это дело вкуса, – соглашаясь кивнул Нергал. Он огляделся вокруг. – Впрочем, мы же в мире сна. А тут нет ничего невозможного. Поторопи года – оглянуться не успеешь, как она будет в расцвете лет…

– Нергал!

– Что? Помочь тебе со временем или ты сам управишься?

– Нет, – качну он головой.

– Не хочешь – дело твое. Собственно, – его губы сжались в тонкую серую нить, лоб пересекла морщина размышлений, – я ничего такого и не имел в виду, просто хотел тебя подзадорить.

– Оскорбить!

– Э, малыш, да что ты понимаешь? Для тебя мои слова уж скорее комплимент. Если кого они и могли бы оскорбить, то эту маленькую смертную. Но кто ее станет спрашивать?

– Я!

– Передав мои речи?

– Нет… – раздосадованный тем, что, восприняв всерьез разговор, который оказался не более чем шуткой, он оказался по уши в грязи, если не от слов, то уж точно – от мыслей.

– Дело твое, – усмешка скривила губы Нергала, который на этот раз, для разнообразия, просто играл роль негодяя, вместо того, чтобы быть им на самом деле. – Ладно, – он махнул рукой, – хватит. Помечтали – и славненько. Лично мне достаточно того, что я увидел в своем воображении. И, могу сказать, мне это понравилось…

– Нергал! – Лаль весь вспыхнул от гнева, который не способно оказалось угасить даже осознание того, что речи собеседника – заведомая ложь.

– Перестань, – поморщился бог погибели. – Я же сказал, что просто шучу. Допускаю, что эта шутка может выглядеть не совсем пристойной, но уж такой у меня юмор, не обессудь, – он хохотнул, однако уже через мгновение его лицо стало совершенно серьезным. – Да и разговор не обо мне, а о тебе… Я так понимаю, что эта девочка зажгла в тебе не желание позабавиться, а нечто большее, возможно, даже чувство…

– Она… Она не обычное существо. Если бы ты узнал ее получше, то сам бы понял…

Она… И я… Мы похожи, так, словно… Тут дело не в любви, в другом…

– В чем же тогда?

– Я еще сам не понял, просто…

– Ну, не смущайся. Я ведь все понимаю, – продолжал Нергал, не заботясь о том, что, возможно, переступает через грань допустимого в своем стремлении позабавиться над тем, кто казался ему в этот миг таким смешным. – Самый маленький божок достаточно вырос, чтобы воспылать страстью, доступной лишь взрослым, – он цокнул, качнул головой, словно в сомнениях. – Не хотелось бы мне тебя разочаровывать, но ты лишь чувствуешь себя выросшим, на самом же деле остаешься все тем же наивным мальчишкой. Только глупцу придет в голову влюбиться в смертную, которая к тому же…

– Я не глупец! Я не лю…

– Да, ты не первый и не последний. Что забираться далеко в минувшее! Вот Нинти как счастлива… Только это ведь не надолго! – прошептал Нергал и при этом в его глазах мелькнула столь яростная угроза, что Лаль поспешил прикусить язык.

Спустя несколько мгновений молчания, которое, переполнявшее душу множеством мыслей и переживаний, показалась мучительней любых обид, бог сновидений тихо произнес:

– Знаешь, когда ты заговорил с Мати, я решил, что ты изменился. Ты был откровенен и, как мне показалось, искренен. Неужели это был лишь обман, призванный расположить к себе маленькую смертную?

– И это тоже. Не забывай: мне нужно, чтобы она последовала за мной по доброй воле.

– Да, – Лаль кивнул. – Теперь я вижу: ты прежний. Ты играл не только сейчас, но и тогда… Ты играешь с тех самых пор, как пришел в мой мир…

– Ну, нужно же мне немного поразвлечься? Прости, что разочаровываю тебя… – и тут его лицо посерьезнело, лишившись и намека на веселость, глаза сощурились, вобрав в себя лед и пламень губительной смерти. – Знаешь, что я тебе скажу, если то чувство, что ты испытываешь к этой малышке – не мгновенная страсть…

– Нет! Это не то чувство…

Нергал не дал ему договорить:

– Не перебивай меня, пожалуйста, – это совершенно обыденное слово в устах бога погибели казалось совершенно чужеродным и неестественным, – дай договорить. Если это не забота старшего брата, не привязанность друга и не ответственность отца, если ты надеешься, что со временем оно перерастет именно в ту любовь, которую, единственную и неповторимую всякий когда-то мечтал найти, если это так… Век смертных слишком короток, их душа хрупка и незащищена. А наши чувства… Они разгораются слишком ярко и горят много дольше… Вот тебе мой совет, – к немалому удивлению его собеседника в голосе мрачного бога была не издевка, а грусть. – Если ты ее действительно любишь, забудь о ней. Это лучшее, что ты можешь сделать и для нее, и для себя. Все остальное – лишь обман. Таков удел богов: чем сильнее мы любим, тем больше обманываем. И обманываемся сами.

– Откуда тебе знать! Ведь ты – повелитель ненависти, не любви!

– Где одно, там и другое. Любовь и ненависть так тесно связаны, что вряд ли вообще стоит разделять их. Они перетекают друг в друга, так что порою через некоторое время мы сами не знаем, как назвать то чувство, что мучает нас: любовь или ненависть… Лаль, пусть я отец лжи, но в этом ты можешь мне поверить. Я знаю, о чем говорю. Я знаю силу этого чувства, которому покорны все, даже великие боги…

Лаль мог поклясться, что слышал за всеми этими словами имя Айи.

"Значит, в сказках людей есть доля правды… – мелькнуло у него в голове. – Странно, – он никогда бы не поверил, что Губитель способен что-то чувствовать, а не играть в чувства… Если Лаль и предполагать, что ему ведомы эмоции, то скорее уж ненависть. Он бы сам возненавидел ее – ту, которая любит, любила и всей своей сущностью верна извечному врагу Нергала – Шамашу.

– Тебя это удивляет? – болезненно усмехнулся Эрра, прочтя мысли названного брата.

– Нет, – качнул головой Лаль. – Вернее, удивляет. Но не это. Другое. Как, зная все это, чувствуя, ты можешь советовать мне забыть? Ты же помнишь Айю…

– Она богиня, равная мне и наделенная вечностью, которая, внося перемены во все, дает надежду. А эта маленькая караванщица куда более смертна, чем тебе кажется.

– Мой сон подарит ей…!

– Забудь о вечности. И о девчонке тоже.

– Ну сколько можно! Я не могу больше слушать этого! Ты просто… перевернул все вверх дном! Я… Дело совсем в другом! То чувство, которое я испытываю к малышке…

Ты перечислил множество разновидностей заботы, но не назвал еще одно: опека богом своей посвященной!