Елена Лобанова - Новоселье

Этот перечень геройских подвигов ирсиленского молодняка Жемчужный Папа вытряс из того самого отпрыска Золотого Луча, который «дал поносить» образ и имя своей сестры. Тарноэр-старший связался с их Домом, изложил свои подозрения, потребовал привести к маговизору мальчишку и призвал его к ответу. Надавил на мораль, запугал здешними опасностями, которые грозят Валерьянке из-за каждого куста, и парень рассказал всё, что знал. А знал он всё. Слабак. Дом Золотого Луча обещал наказать «безответственного мальчика» и си-ильно извинялся.

Белая с золотом карета в сопровождении ливрейных слуг свободно прокатилась по всем дорогам. И сейчас катилась дальше. На посту Ковеля (не знаю, где это) и того самого Нардана, который от нас в полудне пути, патрульные не только видели путешественников, но и беседовали с «уважаемой госпожой из Дома Золотого Луча». Да-да-да — об одинокой девочке из Дома Синей Вязи, которая бредёт по дорогам Империи. И даже (феноменальный ыртыть!) вручили ей портретик беглянки.

Нарданский пост Валерьянка проехала два дня назад. Хорошо она нас обогнала! Теперь ей надо было попасть в Догель, чтобы через него двигаться прямиком к Ольшанке. Вот по поводу «кому куда ехать» старшая часть нашей компании и спорила. На длинной дороге имелось два поста (обычных, без поперечных ловушек) и пять деревень, одна из которых была достаточно крупной (настолько, что пыталась стать городом). Казалось бы — самый удобный путь. Мы именно так и собирались ехать в Догель. Но патрульные тамошнего первого поста клялись, что бело-золотая карета мимо не проезжала. А должна была проехать ещё вчера. Тарноэр-старший им верил, Наариэль тоже. Такую заметную в здешних краях штуковину мимо не пропустишь. По всему выходило, что Валерьянка, решив и путь срезать, и лишний раз не сверкать позолотой на фоне скромного пейзажа, поехала по лесному тракту.

Жемчужный Папа хотел отправить меня, Ясю, Лидорчика и Нифсу в сопровождении своего отряда кружным путём без кочек в Догель. Если у Валерьянкиной кареты отвалилось колесо, и они просто застряли в какой-нибудь деревне, не доезжая до поста, мы её там и встретим. И поймаем. (Отряд нахалов поймает). Сам Жемчужный Папа собирался с сыном и Короедом спешить напрямик лесом и ловить Валерьянку в чисто мужской компании. Интересно, чем это ему так наш с бабулей Короед приглянулся?

Лидорчик скрежетал зубами, Нифса сохраняла «сиреновое» спокойствие, а я злилась и за себя и за спящую во мне Бабушку.

Синтар Керосинович настаивал на том, чтобы мы не совсем разделялись — отправили по новой дороге только патрульных и Нифсу. В смысле — Нифсу и нашу коляску с охраной. Наариэль то и дело напоминал отцу, что я только с виду маленькая, а уважаемая Карнэль большая и грозная, поэтому меня вполне можно взять с собой. (Обожаю его!) Яся упирала на то, что она — моя опекунша, сколько бы бабушек во мне не сидело, и заодно была против отправки Лидорчика вместе с Нифсой без присмотра. (Конечно, по пути столько деревень, что он все деньги на половники спустит).

К развилке трактов Жемчужного Папу убедили, что я удержусь в седле, Лидорчик сумеет не потеряться, и приняли план Короеда.

Нифса была не в восторге. Не знаю, что означало её «уи-ау», но, по-моему, она обругала моего ментального родственника. Синтар Керосинович повздыхал и запел «иу-ау-уаи-и» прям, как у нас на кухне. Пока он разговаривал с Нифсой, потрясая представителей Дома Синей Вязи умением общаться с помощью трёх букв, шестеро патрульных ускакали на старый тракт — проверять. Не так давно шли дожди, и следы тяжёлой кареты вполне могли остаться.

Зря я надеялась, что впереди долгая поездка в обнимку с сероглазым красавцем. Не в меру добрый патрульный уступил мне свою кобылу. Серую в яблоках. И цвет подходящий, а всё равно — не то. (Невезуха, ага). На моей второй попытке сесть в седло, проснулась Бабушка. Она наоборот пришла в восторг от идеи самостоятельно управлять лошадью (я с этим делом была знакома больше в теории). Бабуля заверила, что теорию она уже знает (память почитала), а практику уж как-нибудь общими усилиями освоим.

К возвращению патрульных с докладом — следы кареты нашлись — мы были готовы трогаться в путь. Нифса обняла меня на прощание и торжественно уселась в коляску. Патрульный, который отдал свою лошадь, не возражал (моей няне очень сложно возражать, когда она улыбается) и занял место кучера. Не знаю, оценит ли Нифса всю прелесть момента — её как самую знатную персону будут сопровождать аж двадцать мужчин охраны!

Встречу назначили через три дня рядом Догелем, у переправы через Попрыгушку (речка такая, судя по всему, порожистая).

С тем и разъехались. Нашим маленьким, но магически мощным отрядом предводительствовал Тарноэр-старший. (Ничего, бабуля доразберётся в чём разница между аллюром и велюром, и мы это упущение исправим). Следом ехали парой прекрасные близнецы, за ними так же — парой мы с Лидорчиком (и Нариком), Яся, как обычно, прикрывала тыл.

Азартные игры

В первый же день на старом тракте мы с Бабушкой освоили все аллюры, какие теоретически знали и те, которые не знали. До леса разгонялись рысью, потом летели галопом, в лесу снова перешли на рысь, а дальше — где как могли. Поначалу дорога была довольно широкая и получше той, на которой меня выкидывало из прыгающей коляски. Первые часа четыре мы довольно быстро продвигались вперёд и на шаг перешли только пару раз. Я даже удивилась — чем же тогда так отличается новый объездной путь? Ковры там, что ли, расстелены? Пока шагали и рысили, Наариэль объяснял мне разницу.

Понятное дело — деревень в лесу не было. Мало кто из путешественников хотел ночевать по кустам. Неудобно. Поэтому народ постепенно натоптал-накатал новую дорогу от жилья до жилья (от кабака до кабака, как мысленно дополнила Синяя Бабушка), а старая стала зарастать. Да, она была короче, её временами чистили — рубили кусты и молодую поросль по обочинам, но лес упрямо наступал. В низинах застаивалась вода, деревья старели-матерели и выпускали на дорогу корневища. Для тех, кто видел только карту, не расспрашивал местных жителей, и знать ничего не знал, кроме городских мостовых, вот для них лесной путь мог показаться привлекательным. До первой низины. (Валерьянке со спутниками так и показался). И, конечно, старой дорогой ещё пользовались опытные граждане (как мы, ага), кто верхом, кто пешком, ну и те, кому всё равно было нечем платить ни за кабак, ни даже за сеновал. «Мутные личности», как назвал их Наариэль.

Иногда делом просвещения меня-тепличной занималась Яся. Перемена учителей зависела от того, кто оказывался рядом, а Яся, ырбуц ей в печенку, оказывалась рядом чаще, чем мне хотелось. И тогда на меня обрушивался поток военно-полевой информации — о наёмниках, о гарнизонной жизни, о дезертирах, которые не вытерпели этой самой жизни, о пёстром как в плане морали, так и в плане разных народностей, населении приграничья.