Екатерина Федорова - Милорд и Сэр

Он в ответ мычал что-то малоразборчивое и ощущал на щеках слезы Клотильды.

Вокруг толпились дебровские рыцари, молча, при полном вооружении. Поглядывали смущенно-горделиво – мол, орел наш герцог, орел!.. и все тут. Его товарищей по последним часам, бывших смердов, моментально оттерли в сторону шипастыми плечами, закованными в сталь боками. Клоти, наобнимавшись вдосталь, потащила его к выходу, тут же по пути детально разъясняя и объясняя ему всю ту кучу ошибок, которую он совершил при прорыве сюда – вот это было неграмотно, вот это вообще неправильно, вот так не следовало делать, не чувствуется выучки…

Туннель, расширяясь, заканчивался яйцеобразной комнатой с гигантской щелью по всей передней части… нет, черт побери, какая щель? Пасть это была, самая обыкновенная пасть, составленная из классических сужающихся к переду змеиных челюстей с не менее классическими же четырьмя зубами в центре. И если это пасть, то…

То значит – костяной туннель-скелет, по которому они шли до этого, заканчивался черепом. В полном комплекте…

Толпа идущих с ним подвалила к порогу-челюсти. Клотильда мощной рукой переправила Серегу через возвышение, выволокла наружу. Теперь они уже точно очутились в комнате, огромной, каменной, наполовину заполненной загадочно-чужой черепушкой. Снаружи “мертвая голова” походила уже не на змеиные останки, а на… кого? дракона, динозавра?

Серегу подтащили к стальной двери в самом дальнем углу комнаты. Рука Клоти протянулась, раскрывая перед его носом створку…

И тут кто-то перепуганно охнул… и все разом заоборачивались назад, к черепу, из пасти которого только что вышли. Серега обернулся тоже – как все, так и мы, что уж тут…

С белой черепной кости, там, где шел вниз длиннющий скат от двух сильно утолщенных треугольных ноздрей к щели рта-пасти, слетали вниз хлопья и куски чего-то белого, мелово (от слова “мел”) хрустящего при соприкосновении с каменным полом. Ни дать ни взять отваливалась самая обычная, самая банальная штукатурка… только вот откуда бы ей взяться на этом чудовищном черепе?

А на кости из-под штукатурки (если это, конечно, была все-таки она) обнажалась надпись, ряды незнакомых букв с человеческую ладонь величиной – мелко, но вполне доступно для прочтения прямо отсюда, из угла комнаты.

– И почему это у меня такое пресильное ощущение, что ты, сэр Сериога, опять вляпался в очередную историю с предсказанием… Дурно пахнущим предсказанием! Ибо скотинка сия была не из тех, коих жертвуют Всеблагому! – громким речитативом возмутилась леди Клотильда. Ни к кому конкретно не обращаясь вроде бы. – Каких таких обязательств опять набрал на себя, а, Сериога? Во что вляпался, куда?!

– Есть здесь кто-нибудь, кто может все это прочитать? – проигнорировав ее длинную тираду, устало поинтересовался Серега.

Из-за барьера рыцарских тел хрипло прокаркал текулли:

– Я, господина… Я зная, сэра и господина!

Рыцари, плотной массой перекрывавшие доступ к бедолаге, как-то мгновенно перегруппировались, всколыхнулись в судорожном движении, как единый, слитый из множества живых клеток организм. И явили взору Сереги текулли – самую чуточку помятого и подзадохнувшегося в результате чересчур уж крепких рыцарских объятий. – Зная я, господина… – заметно упавшим и дрожащим на этот раз голосом повторил текулли. – Читая я буквица сия, если хотеть ты. Буквица барраядли, да! Счас, во-от…

И он начал напевно читать, проговаривая слова четко и ясно. В его речитативе на этот раз и намека не было на тот ломаный, исковерканный выговор, которым текулли изъяснялся до сих пор.

Обещано, что он придет.

Обещанное на себя возьмет.

Захочет посмотреть на СХОД.

Потом в уплату приведет

Меня – ко мне.

Так сказано, обещано, записано –

Так будет, так случится, так предписано.

И, чтобы не было меж нами долгих слов –

Ищи на лбу его след всех моих зубов.

– До чего ж я счастлив и до чего горд, до чего горд и до чего весел, – сообщил Серега всей потрясение молчащей комнате и добавил: – Чудненько, одним словом. И кто же возьмет на себя тяжкий труд сообщить мне, что бы все это могло значить?

После долгой, абсолютно беззвучной паузы отозвался-таки один голос:

– Э-э-э… Думаю, что я…

Через толпу рыцарей скромно пробрался герр доктор, нервно потер мертвенно-бледные руки. Рыцари сопроводили его продвижение между ними вышколенно-выжидающими взглядами хорошо обученных сторожевых псов.

– Смогу удовлетворить ваше любопытство. Существуют определенные верования и достоверные мнения о душах, вернее, о мысленных эманациях некоторых существ, так вот они… Как писал Теодорикус Орвийский в своем философском труде “О сущности неких сущностей”, концепция души вообще есть…

– Короче, – недовольно дернул бровью Серега. Рыцари, мгновенно уловившие это движение, тут же подобрались, формируя и стягиваясь в небольшое кольцо вокруг лекаря.

Тот, вздрогнув, слегка поежился. Ничего, лучше извиниться потом, чем вот прямо сейчас всю эту мутовню слушать…

– Кор… А, ну да, ну да. Так вот, этот самый Теодорикус писал, что души дихломорфов, сиречь умственные эманации их, не уходят, как то, к примеру, делают души людские, в край послесмертия, а претерпевают новую метаморфозу. Возрождаются к жизни заново, вселяясь пожившей уже душою в плод еще не рожденный, зреющий до срока в чреве, э-э… самки, так сказать, матери того же роду-племени. А затем появляются на свет в облике новорожденного дихломорфа. Но… бывают и души заблудшие, так сказать, не обретшие того тела, какое должно, и вот они, как бы это сказать… приходят в этот мир в людском облике. Душа, так сказать, находясь между жизнью и смертью, что-то там такое важное забывает… И вот уже боле вернуться к истинному облику своему не может, покуда не вспомнит! И вот, э-э… дабы прервать цепь неподобающих для дихломорфа воплощений в образе людском, долженствует заблудшей душе в ее человеческом теле прийти и войти, так сказать, в соприкосновение с чем-либо из своих останков. Ибо останки сии сохраняют частицы разума и памяти того самого разумного существа, коим некогда и являлось… являлся… являлись…

– Печально до ужасти, – встрял Серега в поток научного, так сказать, мышления. – Ну а я-то здесь при чем?

– Из ваших же уст, ваше сиятельство, слышан я про то, что согласие останков дихломорфов покупалось сделкой. Предположим, душа сего дихломорфа заплутала в телах человеческих еще в незапамятные времена… и предположим, что взамен согласия послужить людям сей местности была предложена некая помощь по отысканию нужного человека. Здесь, как вы видите, начертано на кости типичное пророчество. Э-э… Не изъявляло ли его сиятельство некоего желания…