Элизабет Бойе - Воин и чародей

Когда общий галдеж немного утих, Рольф воскликнул:

— Ох, Сигурд, глазам своим не верю — неужели это ты? У тебя в бороде две седые пряди, точно ты старик, да к тому же ты хромаешь. Что же такое с тобой стряслось, если ты сумел состариться буквально на глазах?

— Зима в этом году выдалась долгая и тяжелая, — отвечал Сигурд, улыбнувшись при мысли, как бы у Рольфа полезли на лоб глаза, если б рассказать ему, как он, Сигурд, предводительствовал шайкой троллей.

— Что ж, тяжелые времена закончились, — объявил Микла со всегдашней своей серьезностью и желанием выражаться так, чтобы все его поняли. — Никто не винит тебя, Сигурд, за то, что случилось в Свинхагахалле. Ты ведь ничего поделать не мог. Если б только ты объяснил все воинам Хравнборга, они непременно простили бы тебя и только питали бы еще большую ненависть к Бьярнхарду. Поверь мне, Сигурд, надо тебе вернуться в родные места, а не скрывать свой стыд и позор среди чужих.

Казалось, он готовился к спору, однако Сигурд, неожиданно для него, ответил:

— Конечно же, Микла, ты прав. Ты и всегда был прав. Я уже давно думаю, что должен бы встретиться лицом к лицу с воинами Хравнборга и принять приговор, который они мне вынесут. Но все-таки прежде мне надо сделать еще кое-что… Рольф, ты ведь прихватил с собой мою шкатулку с перчаткой?

Глаза Рольфа заискрились.

— Само собой! Ты хочешь, Сигурд, объявить о своем праве на перчатку?

Взгляд Сигурда был прикован к шкатулке, которую Рольф вынул из своего седельного мешка.

— Я буду смиренным ее слугой, — отвечал он, — и позволю ей направлять меня на добрые дела по ее разумению. Трудно все же Надеяться, что в Хравнборге с нетерпением ожидают моего возвращения… однако мне в голову пришла мысль, которая наверняка склонит их на мою сторону. Завтра ночью, если все пойдет как надо, я начну наконец готовить свою месть Бьярнхарду.

Ночь выдалась тихая и мирная, серебристые облака, затянувшие небо, отражали звездный свет, и в этом мягком сиянии все было видно как на ладони. Гросс-Бьерн, восседавший на утесе над пещерой Гриснира, презрительным фырканьем приветствовал появление своих врагов. Сигурд вытащил из-за пояса перчатку и натянул ее на руку, затем предупредил друзей, чтобы они держались на безопасном расстоянии, и поднялся на пригорок на другой стороне ущелья; Гросс-Бьерн глухо и подозрительно рычал, с интересом наблюдая за его действиями.

— Гросс-Бьерн, я вызываю тебя и твоих создателей на поединок! — прокричал Сигурд. — Ты и Бьярнхард — трусливые малодушные твари. Если есть у тебя хоть что-нибудь вроде чести, спускайся со своего насеста и сразись со мной. Если же ты откажешься, я всему Скарпсею расскажу, какое ты ничтожество — куча старых костей и шерсти, да еще три пустые головы, которые только и могут что глотку драть! Давай, морок, пошевеливайся — или, может, ты боишься меня?

Гросс-Бьерн в ответ яростно зарычал и замолотил копытами по кремнистой земле, с таким бешенством тряся всеми тремя головами, что их гривы извивались, точно змеи. Синий огонь полыхнул в его глазах, очертил его бледным сиянием. Чудище взвилось на дыбы, отвечая на вызов Сигурда рычанием, ревом и лязганьем своих смертоносных клыков. Затем морок ринулся на Сигурда вниз по каменистому склону, вытянув все три шеи, оскалив клыки и с убийственной яростью грохоча по камням копытами. В тот самый миг, когда, казалось, морок вот-вот растопчет Сигурда, тот отступил на шаг и кулаком в перчатке со всей силы ударил по спине твари.

— Браво! — завопил Рольф, видя, как морок перекувырнулся через головы и, задыхаясь, рухнул наземь.

В одно мгновение Гросс-Бьерн вскочил на ноги, пылая прежней яростью.

Несколько секунд он рыл землю копытами, хлестал себя хвостом по бокам — словом, применял все свои обычные уловки, дабы напугать будущую жертву, затем снова ринулся в атаку. На сей раз Сигурд нанес удар по горлу правой головы, и это так резко оборвало стремительный бег морока, что Гросс-Бьерн рухнул на колени и, проехавшись вперед по земле, под конец совершил еще один кувырок. Если бы Сигурд сражался секирой, он уже сейчас мог бы прикончить морока; однако он хотел честной схватки и потому бестрепетно позволил Гросс-Бьерну подняться на ноги. Морок злобно сопел, пожирая глазами противника, и скреб одним копытом каменистую землю.

— Сигурд, он задумал изменить облик! — обеспокоенно крикнул Гриснир. — Берегись, не дай ему обмануть тебя! Ты уверен, что обойдешься без нашей помощи?

— Еще как уверен, — отвечал Сигурд, не сводя глаз с Гросс-Бьерна. — Пусть себе превращается во что захочет — ему хорошо известно, что эта перчатка в сотню раз сильнее любого его обличья. Ну же, Гросс-Бьерн, бейся или уноси ноги! Все равно когда-нибудь я найду тебя и завершу дело, которое начал этой ночью.

Гросс-Бьерн затряс головами и помчался вперед, но в последнее мгновение резко встал и начал принимать облик озерного чудовища, которое Сигурд видел в Хравнборге. Монстр высился над ним, изрыгая яд и хлеща воздух пучками щупалец. Сигурд отрубил скользкое щупальце, которое обвило было его запястье, затем крепко ухватил длинную змеевидную шею и принялся душить морока. Гросс-Бьерн дико заверещал и принялся вырываться. Внезапно Сигурд обнаружил, что стискивает шею морока уже в обычном его виде и увесистые копыта молотят воздух, пытаясь сделать из противника лепешку, а две другие головы грозно щелкают зубами. Не ослабляя захвата, Сигурд изо всех сил ударил ближайшую голову кулаком между глаз, и от такого удара Гросс-Бьерн зашатался. Другой удар, по носу второй головы, свалил чудище на колени, а Сигурд все душил его, пока едва не свернул голову, и та пронзительно заскулила, прося пощады.

Микла покинул свой безопасный наблюдательный пост и в несколько прыжков оказался около Сигурда, на бегу рывком открывая суму.

— Я сохранил уздечки! — торжествующе воскликнул он, выхватывая из сумы пригоршню этого диковинного снаряжения, и тотчас же принялся прилаживать уздечку к одной из голов Гросс-Бьерна.

— Отдай их мне! — задыхаясь, прохрипел Сигурд. — Прочь отсюда, Микла, пока он не сломал тебе шею!

Гросс-Бьерн принялся вырываться и лягаться.

— Да ничего со мной не случится, — отвечал Микла, потирая ушибленную ногу. — Я же тебе помогаю… Ага, готово! Теперь займемся и другими головами.

Морок яростно вертел взнузданной головой, но поделать ничего не мог.

Сигурд набросился на среднюю голову, которая была крупнее и злее остальных и настолько сильна, что ей удалось сбить его с ног. Два ряда зубов зловеще защелкали над самой его головой, и морок перевалился набок, стремясь своей тяжестью смять и раздавить Сигурда. Тот было вскочил, но острые зубы впились в его ногу… и тут же разжались, когда Гриснир, одним гигантским прыжком пролетев к ним от порога пещеры, оседлал шею морока и погрузил желтые острые клыки в ухо Гросс-Бьерна. В награду за такой подвиг морок со всей силы заколотил им об землю, пытаясь избавиться от врага, так нагло вцепившегося в его шею.