Элизабет Бойе - Воин и чародей

Сигурд не сомневался в искренности старого тролля.

— Гриснир, — сказал он, — ведь я тебе только в тягость. Я и самому себе в тягость, как же это получается, что ты так добр ко мне?

Гриснир пожал плечами и, на миг задумавшись, поднял глаза к потолку.

— Покуда ты жив, часть моего сердца принадлежит тебе, и что бы ты ни сделал, я твой друг. Так что же — хочешь изведем этих троих, которые так настойчиво зовут тебя? Только скажи!

Сигурд, выбившись из сил, снова прикрыл глаза.

— Нет, Гриснир, — прошептал он, — ведь это мои друзья! Истинные друзья, как и ты. И я все-таки думаю, что лучше бы вы все предоставили меня моей судьбе, какова бы она ни была, — жить одичалым троллем, бесславно погибнуть… или что там еще я заслужил.

Гриснир встрепенулся:

— Ну уж нет, этого никак нельзя допустить! Я вижу, ты сильно устал, так что советую тебе выспаться. Твои друзья все-таки нескоро разыщут тебя, а к тому времени, когда это случится, хорошо бы тебе выздороветь и окрепнуть.

Сигурд послушно закрыл глаза.

— Гриснир… — пробормотал он. — Я хочу остаться здесь насовсем. Я не хочу возвращаться к ним.

— Ну так никто тебя и не гонит… — успокаивающе отвечал Гриснир и на цыпочках вернулся к очагу, где в закопченном котелке закипало, брызгая на огонь, какое-то варево.

Миновали последние зимние дни, и весна уже вступила в свои права, когда Сигурд наконец почувствовал, что прежняя сила вернулась к нему. Резные фигурки, которые так забавляли его в дни болезни, окончательно ему опостылели, когда солнце уже прочно обосновалось в небесах. Он понимал, что должен остерегаться, как бы не попасть на глаза тем, кто все еще питал ненависть к человеку-троллю, однако никакая сила не могла в теплый солнечный день удержать его в темной и тесной пещере.

— Похоже, мое жилище становится для тебя тесновато, — заметил как-то Гриснир, глубокомысленно наморщив большой лоб. — Скоро, очень скоро твои друзья наконец услышат твой зов.

Сигурд помотал головой — на душе у него все еще было неспокойно.

— Не знаю, как я смогу и в глаза им посмотреть, — пробормотал он, в глубине души отлично сознавая, что не сможет прятаться до конца жизни в пещере тролля.

— Прошлой ночью я видел еще одного твоего приятеля, — задумчиво продолжал Гриснир. — Морок, которого наслали на тебя Бьярнхард и Йотулл, знает, что ты жив, и ждет тебя. Когда-нибудь, Сигурд, тебе все равно придется как-то с ним управиться.

— Да знаю, — пробормотал Сигурд, — знаю. Гриснир, неужели тебе и вправду так уж хочется от меня избавиться? Я понимаю, ты привык к одиночеству…

Гриснир громко фыркнул, обрывая его:

— Избавиться! Надо же, до чего додумался! Я же говорил — можешь оставаться здесь навсегда, если только захочешь. Только я ведь ясно вижу, что ты все чаще стал поглядывать по сторонам, да и сам ты знаешь, что предназначен для более важных дел, чем заживо хоронить себя в подземной конуре!

Сигурд вздохнул и криво усмехнулся.

— Ладно, — проговорил он, сердечно похлопав старого тролля по спине, — я же знаю, что ты скажешь, что путешествие только пойдет мне на пользу, что я буду счастливей в пути, а ты хочешь только одного — чтобы мне было хорошо.

— Да как же ты догадался? — воскликнул Гриснир. — Слово в слово я так и хотел сказать!

— Может быть, обострились мои способности, — подмигнул ему Сигурд, — а впрочем, нельзя ведь жить в одной пещере с троллем и не вести с ним самое близкое знакомство!

Все это время Гриснир обучал Сигурда управлять своей врожденной Силой, и с наступлением весны Сигурд одним напряжением мысли мог творить такие чудеса, которые и не снились ему год назад. Гриснир заверил его, что еще немного обучения — и он будет таким же альвом, как всякий чистокровный альв, благодаря врожденной мощи, которую унаследовал он от своего отца Хальвдана. Теперь Сигурд знал, как призвать Рольфа и Миклу, а Гриснир научил его слышать их мысленные призывы. К своему удивлению, чаще всего Сигурд слышал Ранхильд, особенно когда прикасался к ее колечку или к тетиве, сплетенной из ее волос; и именно Ранхильд послал он свой первый зов через неизведанные просторы магии мысли. Затем он воззвал к Микле и Рольфу — их зов был сильнее и часто смешивался с неведомо чьим призывом, быть может кузнеца Бергтора, который все еще разыскивал Сигурда.

— Они приближаются, — объявил Гриснир однажды вечером, когда они сидели на пороге пещеры, глядя, как темнота спускается на вершины гор.

— Я тоже чувствую, — отозвался Сигурд, куда больше волнуясь и радуясь, чем он сам ожидал.

— Интересно, так ли им обрадуется Гросс-Бьерн, — лукаво заметил Гриснир. — Я подозреваю, что твои друзья несут с собой кое-что весьма для него любопытное.

С минуту они оба разглядывали морока, который восседал на вершине холма, разумно держась подальше от Силы Сигурда. Гросс-Бьерн больше не пытался запугивать их проявлениями дерзостной силы. Он шнырял вокруг Гриснирсфелла, отощавший и одичавший, ища случая прибегнуть к очередной хитроумной уловке. Пока Сигурд болел, морок пытался проникнуть в пещеру под самыми разными личинами, однако ни разу не сумел обмануть Гриснира.

Гросс-Бьерн больше не тратил силы в бессмысленных приступах ярости — он делал все, чтобы добраться до Сигурда. Прежде он превращался в полдюжины волков или иных хищников, однако в последнее время более хитро менял свой облик. Один раз он прополз под дверью в виде пучка соломы, но Сигурд тотчас же швырнул незваного гостя в огонь, и морок долго выл в трубе, состязаясь с оглушительным ревом ветра. Морок превратился в яростную бурю, которая захватила Сигурда в миле от пещеры, и пришлось ему часа два прятаться под скалой, поклон не догадался, как отогнать морока с помощью своей Силы. Неудивительно, что Гросс-Бьерн все больше впадал в уныние и в отчаянии опустился до дешевых фокусов, которые только смешили Сигурда и Гриснира.

Морок из кожи лез, чтобы задержать появление Миклы и Рольфа, устраивал дожди, наводнения, снежные бури — и все же пришел день, когда путники подошли к пещере и громко застучали в дверь. Сигурд поспешил им открыть, и гости с хохотом ввалились в пещеру, едва не прикончив его тумаками, щипками и медвежьими объятиями, — так им хотелось убедиться, что Сигурд им не снится. Гриснир торопливо запер дверь — приближалась метель — и посоветовал им поберечься: снять поскорее промокшие плащи и сапоги и просушиться у очага, пока не будет готов ужин.

Когда общий галдеж немного утих, Рольф воскликнул:

— Ох, Сигурд, глазам своим не верю — неужели это ты? У тебя в бороде две седые пряди, точно ты старик, да к тому же ты хромаешь. Что же такое с тобой стряслось, если ты сумел состариться буквально на глазах?