Виктор Исьемини - Под знаменем Воробья

Не стану перечислять, родич, названия всех владений, что мы сокрушили в этой Великой — в самом деле великой — войне. Скажу лишь, что теперь даже сами имена эти преданы забвению. Никто не вспомнит, где лежали и как звались некогда славные и многолюдные города… Вся земля, где прошли рати Сына Гангмара, носит теперь одно общее название — Ничейные Поля. Огромные пространства бесплодной почвы, покрытой серой пылью — вот лучший памятник мне! Сама Гунгилла, Великая Мать, не скоро сможет стереть такое пятно с лица Мира…

Но довольно об этом… Мы с боями дошли до нынешней северной границы Ничейных Полей, заняли Гонзор и встал вопрос — куда двигаться дальше. Я призывал идти на Ванет, поскольку на собственном горьком опыте знал — именно там бьется сердце человеческой расы. И именно в сердце я мечтал поразить род людской. Дело было не только в том, что мне, Проклятому Принцу, хотелось отомстить Фаларику и Энтуаглу, главнейшим виновникам погибели Могнака. Это тоже сыграло свою роль, но важнее было другое. Люди уже научились видеть в этих двоих вожаков, а я понимал — никто не устоит перед объединенной армией людей, если им удастся все же выставить такую армию, если удастся забыть хотя бы на время о своих сварах…

К сожалению на совете победило мнение Анзога, который советовал направиться восточнее — на Малые горы, Анновр и Фенаду… Он считал, что эльфы и гномы опаснее людей… Что ж — один эльф или один гном почти всегда одолеет одного человека, но объединенную армию людей не одолеет никто. Я понимал это, Анзог — нет. К сожалению, вожди приняли его решение, тем более, что троллям хотелось идти поближе к родным холмам… Наша огромная армия повернула восточнее, оставляя Ванет слева и позади… Словно в старинной сказке — погибель притаилась за левым плечом…

Конечно, я грозил, я пророчествовал, под конец я умолял вождей орков уничтожить Ванет — бесполезно. Анзог был все еще слишком молод, чтобы научиться внимать голосу разума, чтобы трезво взвешивать и оценивать аргументы. Возможно, он просто из чистого упрямства, из желания еще раз подчеркнуть свою роль в Великой войне, настоял на своем. И напрасно — кто теперь вспомнит о нем? Всем известен лишь Сын Гангмара…

В Гонзоре мы зазимовали — и благодаря этому он превратился в тыловую базу нашей армии и избежал разрушения. Именно поэтому Гонзор остался Гонзором, а не стал частью Ничейных Полей. Весной мы дождались подхода новых добровольцев и возвращения отряда, посланного громить Креллионт и Альду — а затем двинулись в новый поход, держа направление на северо-восток, согласно решению Анзога. Ошибочное решение, гибельное решение, однако лишь благодаря ему я обрел свою новую судьбу и благодаря ему возник наш Род, мой дорогой потомок…»

После разговора с Коклосом Ингви больше не думал скрываться. Он объявил во всеуслышание, что собирает свой отряд и к нему тут же обратились около восьмидесяти человек — его бывшие «сослуживцы», уцелевшие воины из отряда Рориха и… практически все новички, случившиеся на тот момент в «Очень старом солдате». Логика их была проста — если новичок записывается в уже существующий отряд, то он оказывается в заведомо невыгодном положении, как новобранец. Совсем другое дело отряд вновь сформированный, в котором нет старослужащих, нет ветеранов. Тем труднее пришлось Ингви — он не хотел брать на службу столько солдат, многим пришлось отказать.

Среди желающих оказался и Шортиль:

— От добра добра не ищут, — пожал плечами тщедушный маг, когда демон спросил его о причинах такой перемены в намерениях, — практически все мои прежние друзья просятся к тебе, мастер Воробей… И к тому же мы, наемники, привыкли верить в удачу. А она тебе сопутствует. А еще ты маг, стало быть правильно отнесешься к моему скромному дару, верно? Не проситься же мне к Керту Серому, а?

Еще среди желающих демону на глаза попался Тоиль — тот самый парнишка, шпион наемников в рыбацкой деревушке.

— Что ж ты, друг мой? — Поинтересовался у него Ингви. — Ты собирался начать новую жизнь, мирную жизнь… Что ж ты опять лезешь в пекло?

— Не гоните, дяденька, возьмите, — заныл паренек, — я все буду делать — дрова собирать, воду носить… Все, что прикажете… Возьмите, я хочу как вы… Возьмите, дяденька…

Солдаты, что провели рядом с деревней юнца несколько недель, стали для него символом огромного прекрасного сказочного мира, который в его глазах, естественно, был антитезой тому монотонному нудному размеренному существованию, которое влачили его земляки. Необъятная, невыразимо романтичная вселенная вторглась из-за горизонта в тот крошечный уголок, который до тех пор как раз и составлял всю вселенную паренька. Служба в отряде кондотьеров стала для Тоиля прекрасной сказкой, мечтой, которую выдумывают для себя все без исключения его сверстники… Ради исполнения мечты парнишка был готов на все.

Ингви выслушал его мольбы с улыбкой — и кивнул.

— Ладно, я пожалуй возьму тебя, Тоиль. Если не ко мне — так к кому-нибудь другому ты при таком запале все равно попадешь. Лучше уж ко мне… Я велю Никлису присматривать за тобой для начала. Слушайся его.

Ингви наметил взять в отряд не более пятидесяти человек — оптимальное число, учитывая его финансовые возможности. Поэтому он принялся (советуясь время от времени с друзьями) отсеивать тех, кто ему не нравился. В основном, новичков большого зала «Солдата». Так что вскоре под его началом осталось пятьдесят его прежних соратников по службе епископу и монастырю, солдат бедняги Рориха — ну и еще несколько новобранцев гильдии, приглянувшихся ему бравым видом или хорошей физической формой. От услуг чародея он тоже решил не отказываться, так что и Шортиль тоже был зачислен в «отряд Воробья». Все солдаты получили красивые плащи, в которых сочетались коричневый и желтый цвета, демон позволил себе что-то вроде пародии на форму имперских гвардейцев… Ну и конечно знамя — штандарт с гордым символом. Воробышком…

Впервые — и не без некоторого трепета — Ингви поднялся на второй этаж. Один из старейших в «Солдате» слуг (другим ход на второй этаж был заказан) сопроводил демона на балкон капитанов. Оказавшись наверху, Ингви осмотрелся. Помост шириной около четырех с половиной метров (опиравшийся, как он видел снизу, на деревянные столбы), вдоль которого стояли столы. Никаких групп, дружеских компаний — за каждым столом по одному человеку. Ингви вздохнул, огляделся внимательнее. Поймал взгляд Порпиля Рыжего, обменялся с ним кивками… Вот и Керт. Тот в ответ на кивок махнул здоровой рукой, другая в лубках покоилась на столе. Обмен приветствиями был более или менее холодным — здесь не было и намека на сердечность, царившую внизу, в большом зале. На этом балконе была своя этика, свое понимание солдатского братства…